Утро
Шрифт:
Тапдык задумался и провел рукой в воздухе, как будто отмахивался от слов Абузарбека, как от назойливой мухи.
– Эх, сынок, отвечать надо человеку, а этому... Ему ли скажешь слово или камню - все равно... Сила богачей вон в тех нефтяных скважинах. Запрут промысла - и силе их конец... Стоит только нефтеналивным судам отчалить от пристани пустыми - хозяева сами придут кланяться тебе в нога...
Однако наивный ответ мастера не удовлетворил Хан-лара.
– Но они должны знать о наших требованиях?
– спросил он.
– Узнают! Сами придут к нам. Тогда-то мы и выложим всё. Наверно, Абузарбек побежал вызывать казаков. Подлый трус! Во время всеобщей стачки он без охраны и носу не смел показывать на улицу.
Все громче раздавались голоса взбудораженных людей:
– Казаков? Пусть вызывает!..
.
– Сам же раскается!.. Пожалеет об этом!...
– Не поможет ему и раскаяние!
– Эта сволочь нам не страшна!
– Давайте всыплем ему еще до прихода казаков! Абузарбек снова показался на балконе.
– Эй, люди! Я не могу говорить с такой оравой! Пошлите своих представителей. Пусть скажут, чего вы хотите.
На миг стало тихо. Ханлар, мастер Тапдык, а за ними еще двое рабочих поднялись на балкон.
– Пройдите в кабинет, - и Абузарбек указал жестом на дверь.
– Зачем? Пусть все слышат наш разговор!
– ответил спокойно Ханлар.
– Я изложу требования рабочих тут же, на балконе...
Абузарбек успел уже связаться по телефону с хозяином и попросить у него разрешения вызвать конных стражников. Но хозяин не советовал злить рабочих. "Пригласи к себе представителей, - сказал он по телефону, - поговори и узнай, чего хотят. Ну, подкинь чег, о-нибудь главарям, постарайся подкинуть!".
Поэтому Абузарбек и старался залучить представителей в кабинет и поговорить с ними с глазу на глаз. От прежней заносчивости у него как будто не осталось и следа.
– Зачем же здесь стоять, душа моя?
– уговаривал он Ханлара.
– Здесь шум, крик. Пожалуйте в комнату. Какая вам разница? Выйдете потом и расскажете товарищам.
Ханлар прекрасно понимал маневр Абузарбека и решил не поддаваться на его уловки.
– Шум, говорите вы?
– отозвался он.
– Ладно, я утихомирю народ, и мы побеседуем здесь, на балконе. Уединяться в кабинете нам нечего. Не раз мы там, у вас, бывали, да уходили, не добившись толку.
Абузарбек настаивал на своем. Он то направлялся к двери, то оборачивался назад и, идя боком, словно танцуя, снова звал Ханлара и его товарищей в кабинет.
– Входите, входите! Ну, чего стали?
Ханлар обернулся к товарищам и высоко поднял руку.
– Потише, ребята!
Гул стал постепенно стихать. Рабочие подошли к балкону и стали тесным кольцом.
Они с любопытством смотрели на Абузарбека. Ханлар сказал иронически:
– Видите, господин управляющий? Народ молчит и дожидается вас. Нет необходимости нам уединяться.
Абузарбек нехотя согласился.
Ханлар вынул из нагрудного кармана парусиновой рубахи аккуратно сложенный лист. Зажмурившись, Абузарбек отвернулся. Он думал, что сейчас. Ханлар развернет этот длинный лист и начнет читать во весь голос. Но тот знал требования наизусть.
– Первое - сегодня же удалить приказчика Джафа-ра! Он избивает тарталыциков. Хватит ему измываться над рабочими.
– Прогнать, прогнать его! Вон его!
– раздались голоса.
– Наше второе требование: уволенных с работы Васильева, Спиридонова и...
– Ханлар запнулся, но ему сейчас же подсказали: "Кожевникова".
– Да, Кожевникова! Эти рабочие должны быть восстановлены, и им надо заплатить жалованье за дни вынужденного безделья. Абузарбек вспыхнул:
– Неужели в тебе нет ни капли национального чувства? На черта тебе сдались эти белобрысые русские? Я уволил чужаков для того... чтобы вам было просторнее...
Впервые за все время разговора с управляющим Ханлар не смог сдержать себя. Он вспылил и прервал Абузарбека:
– Не кривите душой, господин управляющий! Нам не тесно рядом с русскими рабочими, вы это знаете. И не из-за нас, азербайджанцев, вы уволили русских, а потому, что они были зачинщиками забастовки в прошлом месяце, вы и решили избавиться от них. А мы требуем, чтобы всех троих русских рабочих вернули на работу.
Ханлар оглянулся на товарищей, словно ждал поддержки.
– -Вернуть, вернуть русских!
– загудела толпа. Абузарбек тупо глядел на рабочих.
– Слышите, господин управляющий?
– с чувством превосходства посмотрел на него Ханлар Сафаралиев.
– Здесь мы почти все азербайджанцы. И мы вам прямо говорим: хотим идти рука об руку с нашими русскими товарищами!
– Я доложу хозяину, - начал было тянуть Абузарбек.
Но из толпы раздалось:
– Чего там зря болтать? Вернуть на работу - и все!..
Мастер Тапдык шепнул на ухо Ханлару:
– Не забудь про Иванова.
– Как раз о нем и собираюсь сказать.
– И Ханлар предъявил управляющему третье требование: - А вот Иванова надо выгнать с промысла!
Среди рабочих пронесся общий одобрительный шум, Все что-то говорили, кричали, размахивая руками.
– Выгнать вон!
– Долой доносчика!
– Таким не место на промысле!
– Шпион!
– Вон его!
Грозный рев толпы испугал Абузарбека. Он засуетился, будто искал, куда бы скрыться. Он съежился и, когда шум немного улегся, прошептал, глядя то на суровых рабочих, то на Ханлара:
– Не понимаю... Сами же говорите, что русские - ваши братья, и сами же... Чем он провинился, этот бедняга Иванов?
На слегка припухлых губах Ханлара промелькнула улыбка.
– А ведь только что вы прямо-таки захлебывались от возмущения, когда говорили, что у нас нет национального чувства. И как же вы быстро забыли, о чем говорили сами! Вас, видно, не столько интересует нация, сколько хозяйская выгода. Иванов - доносчик, провокатор. Он сеет раздор между нами и русскими. Всюду и везде он старается разобщать рабочих. Он черносотенец!