Увидеть лицо - 2
Шрифт:
Лешка ловко увернулся от удара и в следующую секунду исчез за плотной стеной надвигающихся на Алексея ухмыляющихся людей. С жалобным воем он метнулся в угол и сжался там, дрожа всем телом.
— Не надо! Только не это! Пожалуйста!
На улице громыхнуло, с шипением камеру озарила холодная вспышка, и он сжался еще сильнее. Сокамерники остановились, и из-за их спин проворно выглянул Лешка.
— Что, Гамара, воинственный настрой резко осыпался?! Понимаю, понимаю! Столько страшных, больших и страстных дяденек!.. Любой бы сник. Ну, как, будешь вести себя хорошо? — он уставил на Алексея указательный палец. — Учти, я делаю это только из уважения к твоей и без того измочаленной психике. Слюнявые безумцы мне неинтересны. Ну? У меня еще куча дел и мне некогда с тобой возиться! Мне ведь не придется возиться с тобой, а, тезка?!
— Нет, — хрипло ответил Алексей, шаря глазами по сторонам.
— Хороший мальчик! — Лешка благосклонно покивал ему. — Хочешь проснуться?
— Да!
— Поможешь мне?
— Да! Да!
— Чудно! — Лешка подошел к нему, протянул руку и помог подняться. — Я знал, что могу на тебя рассчитывать! Ты ведь не обременен этими разнообразными глупыми принципами, верно? Я знаю, что тебе нужно — как следует отдохнуть! По-русски, с огоньком, так чтобы — э-эх! — он взмахнул растопыренными пальцами перед лицом Евсигнеева, и тот торопливо кивнул. Потом спросил:
— А я что — умер?
— Евсигнеев, ты дурак! — ласково ответил Лешка. — Ты не умер! Ты начал жить! А вот они могут умереть — вся эта теплая компания из твоего сна, которая не смогла тебя оценить! И вот эти, — он кивнул на стоящих у окна камеры людей, — тоже могут умереть. Тебе достаточно лишь захотеть. Хочешь?
Глаза Евсигнеева загорелись. Он несколько раз облизнул пересохшие губы, потом взглянул на Лешку и на его руку, дружелюбно протягивавшую ему новенький «калаш». Евсигнеев схватил его, передернул затвор и ухмыльнулся. Лешка присел на корточки рядом с ним и закурил, глядя вперед прищуренными глазами. Алексей бросил на него косой взгляд, потом вскинул автомат, и тот затрясся в его руках, точно живой, и он заорал от восторга, видя, как разлетаются в кровавых ошметках плоти и осколках костей ненавистные, потные, ухмыляющиеся лица, и их крики были для него, как нежнейшая музыка для уха ценителя классики.
А потом он проснулся…
— Леха, не спи! — кричали ему в ухо. — Не спи!
— Я не сплю! — ревел он в ответ и, поднимая голову, ловил их лица в мутный фокус взгляда. Ему было жарко, полотенце сползало с бедер. Кругом были сплошь потные полуобнаженные тела — как мужские, так и женские. Грохотала музыка. Две голые девушки выплясывали на столе, вращая бедрами и то и дело заваливаясь вбок, но руки зрителей подхватывали их и вскидывали обратно в вертикальное положение. Слышался громкий хохот и визг, в прохладных водах бассейна шло настоящее сражение, и оттуда летели тучи брызг, мокрые полотенца и трусики. Какой-то человек, очень пьяный и очень толстый, ползал на четвереньках по мокрому полу, мотая головой, и ухал, а восседавшая у него на спине девица с прилипшими к затылку и плечам волосами хлопала его ладонью по мокрому заду и кричала:
— Нно! Пошел!..
Алексей хохотал, глядя на них, щипал подворачивающиеся женские округлости, ему наливали и он пил, и снова пил, и ему становилось все веселее и веселее. Он имел полное право как следует отдохнуть после тяжелой рабочей недели. Нелегко управлять крупной строительной фирмой. Управлять и владеть ею еще сложнее. Но дела идут блестяще, недавно они подписали несколько крупных выгодных контрактов, и Евсигнеев вполне мог позволить себе хорошенько выпить вместе с друзьями.
Он опрокинул в себя еще одну рюмку, потом встал и ухватил пробегавшую мимо хорошенькую полуголую девчонку. Та протестующе взвизгнула и начала вырываться — то ли испугалась, то ли Евсигнеев ей не понравился. Так или иначе это его разозлило. Он встряхнул ее, потом наотмашь ударил по лицу.
— Заткнись, курва!
— Леха! — укоризненно прогудел кто-то из-за стола, но это возглас тотчас же перекрыл другой голос:
— Да ладно, пусть!.. Подумаешь, блядь, им за то и платят… Давай, Леха, вставь даме!..
Алексей засмеялся и поволок извивающуюся девушку в парилку. Там лениво обнималась какая-то потная парочка и он рявкнул на них:
— Пошли на хрен отсюда!
Парочка моментально исчезла. Девушка попыталась улизнуть следом, но он дернул ее за плечо и отвесил оплеуху. Потом сорвал с нее полотенце, ухмыльнулся, после чего ловким движением повалил прямо на пол.
— Лежать, сука! А то удавлю на хрен!
Она сразу же затихла, глядя на него вытаращенными, стремительно трезвеющими глазами. Евсигнеев ухмыльнулся и снял с бедер полотенце.
Уже умащиваясь сверху, он услышал осторожное деликатное покашливание и, вскинув голову, свирепо уставился на худощавого человека, стоящего в приоткрытых дверях.
— А тебе какого хрена тут надо?!..
Человек поднял руку и погрозил ему указательным пальцем, и Алексей моментально присмирел, почувствовав, что человек имеет полное на это право, и он, Алексей, только что заступил за недозволенную черту.
— Извините, — поспешно сказал он. Человек скрестил руки на голой груди и доброжелательно улыбнулся, но за его улыбкой не скрывалось ничего доброжелательного.
— Всего лишь хотел узнать, как вам у меня нравится?
— Отлично! — просипел Алексей. — Круто!
— Надеюсь, вы еще долго у нас пробудете?
— Да хоть всю жизнь! — отозвался он, нисколько не слукавив. Человек кивнул.
— В таком случае, приятного отдыха.
Он потянул на себя ручку двери, несколько секунд вслушивался в доносящиеся из-за нее животные похрюкивающие звуки, потом усмехнулся.
— Как мало иным надо для счастья! Сладких снов, тезка! Сладких!..
Петр открыл глаза, потом резко сел в кресле, потирая чуть опухшие от сна глаза. Перед ним приглушенно бормотал включенный телевизор. Похоже, он задремал. Что-то снилось ему, что-то… Кажется, чей-то крик, чей-то голос, звавший его по имени…
Разве?
Внезапно крик повторился — громкий, полный ужаса.
— Петя! Петя!
Это был не сон.
Он вскочил, и тотчас в комнату влетела Галя с белым от ужаса лицом и в расстегнутом халате, и между разлетающимися полами прыгала ее голая тяжелая грудь. Она вцепилась в мужа, и он невольно охнул — с такой силой ее пальцы сдавили его плечи.