Чтение онлайн

— Ну и где же ты, Мышонок, — пробормотал Танис. И побежал. Причем этот амбал даже не думал оббегать какие-нибудь препятствия. На его пути встал очередной цех — он пробил стену и все перегородки. Столб ЛЭП — согнул. Урал — подкинул над собой и побежал дальше. Он слышал выстрелы, значит, цель его там.

— Еба*ый рот! — процедил Миша. Его нашли куда быстрее, чем он ожидал. Впрочем, чего удивляться, учитывая, кого за ним послали.

— Выходи, шустрик! — крикнул Серый Волк, заходя в цех. Проклятье, проклятье, проклятье! Не мог он знать, что Миша именно в этом цеху, но безошибочно зашел ровно сюда! Хотя на промысле цехов этих пара десятков! Везуч, старая псина.

Миша не побежал глядеть, что там взорвалось. Вместо этого он со скоростью звука прошмыгнул в раздевалку, вскрыл свой вещевой ящик, там, за фальшдном ему открылась ниша. В ней несколько ремней для поддержки всякого рода кобур, четыре пистолета, автомат и даже винтовка с оптическим прицелом. Все хромированное и неясной фирмы. Ровно такое же, как у волчат. Опять же невероятно быстро Михаил облачился в ремни, вставил ножи и пистолеты, куда положено, винтовку решил оставить, а автомат перекинул за спину. Следом он прошмыгнул на склад двигателей и спрятался там. В огромном ангаре стояло больше сотни различных электродвигателей. Какие небольшие, киловатт на пятьдесят, а есть и такие, за которыми можно спрятаться стоящему в полный рост человеку. Двигатели расставлены рядами, между ними можно бегать, отстреливаться и, главное, никакая пуля эти движки не пробьет. Впрочем, у волчат может оказаться оружие пострашней пули.

Здесь пахнет маслом, кровью, порохом и пистолетным дымом. Волчата уже прикончили нескольких неудачно подвернувшихся под руку электриков. Всё это Серый Волк чует просто великолепно. И чует жертву. Два хромированных пистолета в его руках вскинуты, он шагает меж двигателей, а его ноздри дрожат. Дрожит и душа в предвкушении поединка. Волчата тут же — видны в междурядьях. Раздался выстрел, и волчонок упал с пулевым отверстием в черепушке. Ничего, наверняка, сегодня лягут они все. Включая его самого.

Волчата, наверное, страшны для кого-то, но Миша их совсем не боится. Слегка беспокоят вертолеты, они, наверное, тоже принесли проблем. Самая жирная из проблем сейчас, словно нутром почуял, спряталась за тем движком. Миша успел нажать спуск, и пуля унеслась, но слишком медленно. Он прямо видел, как Серый Волк успевает спрятаться, даже успел разглядеть усмешку на его хищном лице. Миша переместился, походя двумя ножами отрезав бошки парочке волчат. Те даже ничего понять не успели, с такой скоростью лишись жизни.

Серый Волк уже как пару минут закрыл глаза. В таких ситуациях они только мешают. Глаза медленны, видят только то, что перед ними, видят только прямо. А вот уши слышат всё вокруг. Ощущение — пятьдесят барабанщиков как могли быстро и одновременно отбили на своих барабанах дробь. А на деле — это он так пробежал. Быстро, будто Флэш. Быстр, ужасно быстро этот чертило. Глазом за ним не уследишь. Волчата пытаются перемещаться бесшумно меж двигателей, но для Серого Волка — это невероятно громко. А еще все они воняют дешевым одеколоном, мочой и спермой. От красавчика пахнет машинным маслом и электричеством. Да, Серый Волк прекрасно умеет унюхать электричество, услышать моргание ресниц, но главное его боевое качество не в этом. Ясное дело, Мышонок захотел сперва расправиться с волчатами, а потом спокойно прикончить Серого Волка. Чтобы не получить пулю в спину. Он уже убил их штук десять — не важно. Главное боевое качество Серого Волка — это чуйка. Как бы сказать по-научному: способность глядеть в будущее. Недалеко, а иногда наоборот — бесполезно далеко. И вот сейчас Серый Волк почуял, Мышонок пробежит вот тут. И выстрелил сразу с двух рук в этот коридор.

Миша успел увернуться от нескольких пуль, но сразу понял — эта заденет. Никак от нее не увернешься. Впрочем, ничего страшного. Он извернулся прямо в воздухе, приготовился к боли, и пуля прошила его левое запястье насквозь. Кость не задела. Всего Серый Волк успел выстрелить раз пятнадцать, Миша пролетел и спрятался за двигатель. По руке потекла кровь, но у него есть специальная давящая повязка. Секунда, и рана перетянута.

— Каково тебе, Мышонок? — рассмеялся Серый Волк. — Будешь еще обижать моих волчат?

— Теперь у меня на это нет времени, паскуда. Я займусь тобой.

— Давай-давай! Ты быстр, приколу нет, но не быстрей же ж пули.

— Быстрей, — прошептал Миша и бросился к Серому Волку.

Он не будет стрелять, эта падла наверняка в бронежилете, пулей не возьмешь. А вот длинный стилет, доточенный на микрон, сейчас войдет тому в затылок. Мышонок дважды оббежал двигатель, за которым прятался Серый Волк, выстрелил-таки, приканчивая какого-то волчонка, и зашел со спины. Максимальное ускорение — на такой скорости кожа начинает обгорать. Удар, и Миша на не меньшей скорости отлетает за очередной двигатель. Он упал, держась за бок. Там — приличный порез, где-то на сантиметр ушел меч Серого Волка в плоть. Мышонок часто-часто дышал, его кожа стала пунцовой, как после острого солнечного ожога. Наверняка слезет через пару дней. Если он доживет.

Серый Волк по-прежнему не открывал глаза. Мышонка он слышал, понял и принял единственно верное решение, оно и спасло ему жизнь. Он отпустил пистолеты, и те еще не упали на бетонный пол, а он уже достал меч. Похож на самурайский, но, конечно, в десяток раз превосходит его. Заточка микронная, металл — какой-то невероятной крепости сплав. Лезвие раза в два тоньше, чем у стандартного самурайского меча, но по весу такой же. Идеально сбалансированный, он еще и телескопический — лезвие мгновенно удлинилось, в три раза, хотя пряталось в рукаве на запястье. И только его удивительная чуйка, и опыт с логикой подсказал — бить будет в шею, причем со спины. Стрелять не станет, даже в голову не станет, от пуль Серый Волк научился уворачиваться еще в десять лет. И, между прочим, научил этому самого Мышонка. Отразив атаку, Серый Волк еще успел развернуться и полоснуть. Любого другого он просто разрубил надвое. Но Мышонок успел отпрыгнуть.

— Ты меня, конечно, одолеешь, — сказал Серый Волк насмешливо. — Сейчас ты поостынешь, подумаешь, взвесишь все за и против, и убьешь всех нас.

— Если ты знаешь это, какого х*я приперся?! — спросил Миша и выстрелил в удачно подвернувшегося волчонка.

— Меня привела Мысль! — ответил Серый Волк и сделал важное лицо. На его хищной морде это было даже не столь важное, а опасное лицо. — Ты знаешь, шустрик, когда мне приказали схватить тебя за твой маленький мышиный хвостик, я подумал — а ведь, считается, особенно в тупорылых фильмах для смердов, что ученик обязательно должен превзойти учителя. Оно и верно, потому что, тут никто не поспорит, ученик перед учителем имеет одно важное преимущество — время! Рано или поздно учитель становится старым, дряхлым, тупым, с пропитой печенью расп*здяем. Пусть когда-то он был великим воином и величайшим убийцей — время подкосит его. Так бывает всегда, и в этом беллетристика не врет! Ученик всегда превосходит своего учителя!

Мышонок лихорадочно перебинтовывал рану, попутно отстреливаясь от волчат. И чуть не начал читать молитвы Эрву, что Серый Волк внезапно ударился в философию. А Серый Волк, казалось, окунулся в воспоминания или еще куда-то, но его словно разобрал словесный понос:

— Но есть ведь здесь еще одна дилемма. Когда учитель учит ученика, он всегда старше его, мудрее и, как правило, сильнее. И учитель понимает, вот этот талантливый юнец делает такие серьезные шаги, он скоро догонит меня! И тут — опа! Появляется довольно глупое осознание. Как это, догонит? А, может, потом и перегонит? А зачем оно мне надо? И вот тут учитель всегда тормозит. У него, правда, не всегда получается, но он всегда тормозит развитие своего ученика, когда видит, у того есть потенциал превзойти учителя. Я уверен, каждый учитель через это проходит. Даже больше, я не знаю ни одного отца, который бы по-настоящему хотел, чтобы его сын стал лучше него. И ни одну мать. В душе мы все считаем себя самыми лучшими и добры мы к окружающим только в одном случае — когда уверены, что мы выше их. Лучше их. Поэтому, Мышонок, когда я учил тебя убивать… да, тебя я учил лучше всех. Но у меня и в мыслях не было учить тебя всему.