Чтение онлайн

Бертран отхлебнул из своей кружки, громко причмокивая, и опустил ее на стол. На его усах остались капли кофе с молоком.

— Ганьон и Адкинс есть в списке Сен-Жака.

Я не сомневалась, что всем уже известно о наших открытиях.

— Да, но оба эти случая осветила пресса. Парень вырезал статьи из «Алло, полиция» и «Фото полиции» и о первом и о втором убийствах вместе с фотографиями. Может, он просто ловит кайф, читая о подобных вещах.

— Не исключено.

Я отпила еще кофе. И я знала, что дело обстоит не так.

— Вы ведь нашли у него и другие вырезки? — подключился к разговору Райан. — Придурок помешан на подобном дерьме. Взять, например, статью о чучеле. Франкер, по-моему, ты тоже выезжал на подобные вызовы? — Он обратился к маленькому толстому человеку с блестящими каштановыми волосами, поглощавшему батончик «сникерс», сидя за пятым от моего столом.

— Угу. Два раза выезжал. — Франкер отложил шоколадку и облизал пальцы. — Этот недоделок пробирается в чужую спальню, делает чучело из пижамы или ночной сорочки хозяйки, набивая его какими-нибудь тряпками, надевает на него белье, кладет в кровать и изрезает. — Он лизнул «сникерс». — Потом сваливает, ничего даже не прихватив.

— Следов его спермы в спальнях вы не обнаруживали?

— Не-а.

— Чем он режет эти чучела?

— Скорее всего, ножом, точно мы не знаем.

Франкер сдвинул вниз обертку и откусил кусочек «сникерса».

— Каким образом он проникает в дома?

— Через окно спальни, — жуя арахис и карамель, проговорил Франкер.

— В какое время суток?

— Обычно по ночам.

— И где он устраивал эти дикие ночные спектакли?

Прожевав, Франкер ногтем большого пальца отлепил от коренного зуба кусок ореха, оглядел его и откинул в сторону.

— Один в Сен-Каликсте, другой, по-моему, в Сен-Юбере. Тот, о котором написано в найденной у этого идиота статье, — в Сен-Поль-дю-Нор. — Он провел языком по верхним передним зубам. — Один из таких вызовов, насколько мне известно, поступил в КУМ. Кажется, около года назад.

— Его, конечно, выловят, но это дело не первоочередной важности. Он никому не причиняет вреда, ничего не крадет. У него в мозгу сидит дебильная идея о каком-то извращенном свидании.

Франкер смял обертку от «сникерса» и бросил ее в корзину для мусора рядом со столом.

— Насколько мне известно, те люди из Сен-Поль-дю-Нор, к которым этот ненормальный залез, не настаивают на продолжении расследования.

— М-да, — произнес Райан.

— Наш герой пришлепнул эту вырезку к своей стене, наверное, потому, что у него встает, когда он читает о чьем-то проникновении в чужую спальню. Среди его вырезок нашли и статью о той девочке из Сенвиля, а мы точно знаем, что ее убил собственный папаша. — Франкер откинулся на спинку стула. — Этот тип — извращенец, вот и наслаждается всяким дерьмом.

Я слушала разговор, даже не глядя на беседующих. Мой взгляд был прикован к большой карте Монреаля над головой Франкера. Она походила на ту, что мы увидели в квартире Сен-Жака, только меньшего масштаба и включала в себя восточный и западный загородные районы.

К дискуссии подключились и другие люди, присутствовавшие в кабинете. Кто-то рассказал анекдот о мужчине, подглядывающем за женщинами, затем последовали шутки о сексуальных извращениях. Я встала из-за стола и как можно тише, чтобы не привлекать особого внимания, прошла к карте и воспроизвела по памяти расположение отметин Сен-Жака.

Мои мысли прервал голос Райана.

— Что вы там изучаете? — спросил он.

Я взяла коробку с булавками с полочки под картой. Тупой конец каждой из них украшал крупный яркий шарик. Выбрав булавку с красной головкой, я воткнула ее с юго-западной стороны у Гран-Семинер.

— Ганьон, — сказала я.

Вторую булавку я разместила под Олимпийским стадионом, а третью — в верхнем левом углу, возле озера под названием Дю-Монтань.

— Адкинс. Тротье.

По форме остров Монреаль напоминает человеческую ногу с лодыжкой, повернутой задней частью на северо-запад, пяткой — на юг и пальцами, указывающими на северо-восток. Две булавки, воткнутые мной, находились сейчас на ступне, чуть выше следа, — одна в пятке, вторая восточнее, на полпути к пальцам. Третья располагалась на щиколотке, в западной части острова. Никакой ясной картины не вырисовывалось.

— Сен-Жак отметил только эти два места, — сказала я, указывая сначала на одну из нижних, потом на верхнюю булавку.

Я осмотрела южный берег, прошла взглядом от моста Виктории к Сен-Ламберу и свернула на юг. Найдя то место, где прямо под изгибом ступни на карте Сен-Жака мы увидели третью отметку, я обозначила его четвертой булавкой. Образовавшийся рисунок сделался еще более бессмысленным.

Райан вопросительно посмотрел на меня.

— Здесь он нарисовал третью «X», — пояснила я.

— Что она обозначает?

— А вы как думаете?

— Черт его знает! Может, в этом месте похоронена его дохлая собака. — Райан взглянул на часы. — Послушайте…

— Разве вам не кажется, что было бы неплохо выяснить значение третьей «X»?

Прежде чем ответить, Райан внимательно посмотрел на меня. Я с удивлением отметила, что раньше никогда не замечала, какие у него глаза — неоново-голубые.

Он покачал головой:

— Все это сильно смущает меня. В данный момент в вашей истории о серийном убийстве слишком уж много дыр. Заполните их. Предоставьте больше фактов. Или пусть Клодель обратится к СК с официальной просьбой. Пока это дело нас не касается.

Бертран сделал ему знак рукой, указав на часы, а потом на дверь. Райан кивнул ему и вновь обратил на меня свой неоновый взгляд.

Я молчала, испытующе всматриваясь в его лицо, ища в нем хотя бы намек на одобрение. И ничего не могла найти.

— Мне пора идти. Когда просмотрите документы, положите папку мне на стол.

— Хорошо.

— И… гм… только ничего не бойтесь.

— Что?

— Я слышал, что еще вы там нашли. Не исключено, что этот гад и в самом деле опасен. — Он засунул в карман руку, достал визитку и что-то написал на ее оборотной стороне. — Мой домашний телефон. Если потребуется помощь, звоните.