Чтение онлайн

Доброта Адель тронула Николетт до глубины души. Со смущением пленница подумала о своем собственном поведении – как часто она бывала жестока и неразумна! При дворе Филиппа не существовало доброты. Все слишком эгоистичны, слишком богаты, слишком любят самих себя.

– Как я могу отблагодарить вас? – в голосе Николетт звенели слезы.

– Не нужно. Я думаю, что вы… Это уже достаточная награда, – Адель улыбнулась, погладила девушку по плечу. – Я позову служанок, – она пошла к двери.

Альбер уже не мог остановить своих собеседниц и беспомощно смотрел, как те входят в комнату пленницы, повинуясь приказу хозяйки. Стоит войти одной женщине, как их уже целая стая – с ворохом полотенец и кувшинами теплой воды.

Альбер встревоженно ходил взад-вперед, слушая хихиканье, радостные возгласы… Интересно, что об этом скажет хозяин?

Поскольку Франсуа Кашо в это время был довольно беспомощен, то не нашел ничего лучшего, как занять своего гостя беседой. Темы были неиссякаемы: от недовольных андлуских торговцев до слухов о том, что англичане вступают в союз с предателями-баронами Северной Франции, а также с фламандцами.

Пока они попивали вино и оживленно беседовали, запах готовящейся пищи все сильнее разносился по дому. Слуги начали ставить оловянные тарелки на длинный дубовый стол. Затем появилась старая служанка с морщинистым лицом, которая принесла скатерть. Подобная роскошь позволялась лишь во время приезда почетных гостей. Слугам пришлось переставить все тарелки на угол стола, затем расставить заново. Когда женщина пошла к двери, молоденькая служанка с непослушными рыжими волосами, уложенными кольцами, показала ей в спину язык.

Служанка, суетясь возле стола с недовольным и весьма глупым лицом, чуть не сбила с ног парня, принесшего хлеб. За горой караваев, уложенных на огромном блюде, виднелись только худые ноги в обвисших на коленях штанах. Парень негромко выругался, балансируя, словно канатоходец, но не уронил ни одного каравая. С кухни доносились женские голоса, обсуждающие приправу и соус к основным блюдам. Лэр чувствовал себя легко и уютно. Крепкое красное вино разогрело кровь. Кашо оказался приятным и интересным собеседником. Запах пищи, домашний уют – все замечательно. Кашо, как узнал Лэр, занимается садоводством. Франсуа долго и вдохновенно рассказывал о своих яблонях, селекционных опытах.

– Особенно многому я научился у монаха из аббатства Сен-Северин. Позже вы обязательно попробуете мое яблочное вино. Замечательный вкус! Наш священник, отец Георг, обожает мои яблоки. Вы увидитесь с ним за ужином. Вместе с ним мы совершенствуем процесс брожения. Впрочем, лучше попробовать, а не слушать мои бахвальства.

Как и предсказывал Кашо, священник появился как раз к ужину. Хрупкий, еще молодой человек с длинным носом и благожелательной улыбкой. После знакомства с Лэром отец Георг занял место среди вассалов лорда. Адель появилась как раз вовремя, чтобы проследить за тем, как муж доберется до стола с помощью двоих слуг.

Ужин начали с пирогов, начиненных курятиной и бараниной, за ними последовал говяжий бульон. На деревянных блюдах принесли огромные куски жареной свинины, в качестве приправы подали сухие бобы, горох, квашеную капусту. На десерт были пончики, плавающие в медовом сиропе, и яблоки в миндальном молоке. Промочить горло между блюдами можно было крепким вином или сидром.

Адель сидела за столом рядом с мужем. Молодой Кашо с гордостью за свое хозяйство потчевал гостей. Он вспомнил о том, что раньше за ужином играл на лютне мальчик.

– Но, к сожалению, пальцы парня попали под яблочный пресс. Сейчас он не играет даже для самого себя.

Адель наклонилась к Лэру:

– Я послала еду с нашего стола пленнице и вашему слуге.

Де Фонтен громко поблагодарил хозяйку. Она улыбнулась в ответ и призналась, что подарила девушке платье. Прежде чем Лэр успел что-либо сказать, Адель добавила:

– Я знаю, что должна была спросить вас, но надеюсь, вы не возражаете. Я говорю вам это сейчас, чтобы вы не удивились.

Лэр тихо рассмеялся. Выпитое вино уже оказывало свое действие.

– Вы удивительная. С каждой минутой я завидую вашему мужу все больше и больше.

– Вы разрешите ей носить платье?

– Неужели вы думали, что я могу запретить?

Появился слуга с подносом пончиков. Порозовевшая Адель выбрала один.

– Я думаю, вы не сможете ей ни в чем отказать, – заметила она с мягкой улыбкой.

Ужин закончился, но яства все еще стояли на столе. Кашо, Адель, Лэр, отец Георг остались сидеть за дубовым столом. Няня привела двух очаровательных детей. Девочка тут же вскарабкалась на колени к матери. Мальчик, такой же большеголовый, как и сестра, взобрался на скамью и увлекся яблоками с миндалем.

Кашо и отец Георг непрерывно посвящали Лэра в проблемы виноделия. В нужное время появился пожилой слуга с кувшином легендарного яблочного вина.

Священник начал распространяться о его магическом вкусе, но в это время прибежал мальчик-конюший и зашептал хозяину на ухо.

– Сир! Сеньор Симон Карл у ворот. Адель повернулась к мужу. В этот момент ее сын слишком энергично сунул руку в чашку с миндальным молоком, где плавали кусочки яблок. Брызги полетели на всех, сидящих за столом. Кашо рассмеялся, но Адель шлепнула сына, отодвинув чашку с яблоками. Тот завопил от обиды.

Кашо все еще продолжал смеяться, когда повернулся к слуге, покорно ждавшему приказаний:

– Сколько рыцарей вместе с ним?

– Двое, сир, – ответил конюший.

– Пусть Мартин пропустит их. А потом проведи сюда. – Мальчик кивнул головой и тут же исчез. Кашо повернулся к Лэру:

– Я не очень доверяю Карлу. Но, как я уже говорил, он мой единственный союзник против разбойников. Мне интересно, какое мнение о нем составите вы. Вам ведь быть соседями. Земли Карла граничат с владениями Гайяр и с окрестностями Андлу.

Лэр ожидал увидеть крепкого мужчину, любящего вино и женщин. Отчасти так и было. Симон Карл уверенно вошел в зал – с мечом на поясе, с двумя слугами, предано следующими за ним, как собаки.

Кашо поприветствовал Карла, усадил за стол, а потом представил де Фонтена – нового сеньора Гайяра. Кашо также упомянул королевскую пленницу, скандал во дворце, но ничего не сказал о том, что де Фонтен к нему причастен.

Возраст Карла было трудно определить – где-то около двадцати пяти – тридцати лет. С широкой грудью, в доспехах, он производил весьма грозное впечатление. Весть о скандале показалась ему забавной. Широко открыв рот, он громко расхохотался. Лэр заметил, что у Карла не хватает нескольких зубов, а длинный шрам тянется от нижней челюсти вверх по правой щеке. Лэр подумал, что, должно быть, именно так выглядел Атилла. [7]