Узник (сборник)
Шрифт:
– А что, при моем появлении дает сбои система навигации?
– Видите ли, Игорь Глебович, мне кажется, что вы последнее время впали в некую… апатию, что ли. Или прострацию.
– Вы наблюдательны, капитан. – Лицо Рыжкова стало серьезным и грустным. – Да, настроение у меня не самое бодрое. Все думаю – не напрасно ли наше пребывание здесь? На Земле прошло больше двенадцати лет. Может, все, над чем мы бьемся, для них – пройденный этап: и звездная картография, и постоянная Хаббла…
– Не думаю, Игорь Глебович. Через два года после нашего отлета собирались начать наблюдения с орбиты Сатурна, но это тоже лет на двадцать, база для параллаксирования крошечная по сравнению с нашей, значит, и точность не та.
– Допустим. Но почему вы полагаете, Юрис Якобович, что там за это время не изобрели сверхсветовой полет?
– Полностью исключить нельзя… но вряд ли – Ваня-то был здесь. – Альтманис улыбнулся. – Как вы думаете, наши уже долетели?
– Думаю, да. Вот только куда? Как шло время относительно Земли? Они могли попасть в какой-нибудь тридцать пятый век. Или, того не легче, в пятнадцатый.
– Вряд ли. После пробных полетов бот возвращался, как и положено, в недалекое будущее – где-то через полчаса.
– По часам на «Кентавре», верно? А тут тонкость: у нас скорость субсветовая, а у Земли – в тысячи раз медленнее. Совершенно не представляю себе…
– Вы остались по этой причине?
– О нет! Конечно, наличествовали соображения долга, но главное – хотел довести до конца свою работу. Вы ведь понимаете, что такое своя работа?
– Не знаю… Как-то у меня все получалось, что задание – это и есть самая «своя» работа. Вот сейчас моя работа – привести на Землю «Кентавр», причем со всеми выполненными заданиями. А на этом пути нас ждут мно-огие проблемы… Развеселитесь, Игорь Глебович, нам предстоит еще столкнуться с такими заботами, перед которыми сегодняшние тягостные раздумья покажутся вам ленивыми послеобеденными мечтами…
– Капитан, да вы оптимист!
– Но кто это ценит? – Альтманис вздохнул и поднялся.
И в этот момент включился интерком.
– Вахтенный просит капитана Альтманиса срочно прибыть в ходовую рубку! Повторяю…
Альтманис выпрыгнул за дверь, а Рыжков растерянно пробормотал:
– Капитан, с правого траверза к нам приближается шкуна под черным флагом…
– Капитан, по правому борту параллельным курсом следует неизвестный объект!
– Давно?
– Появился за тридцать секунд до моего вызова.
– Радар не дает размеров?
– Слишком далеко.
Альтманис наклонился к микрофону.
– Тревога! Общая тревога! Команде занять места по боевому расписанию! Сотрудник Казарян!
– Слушаю, капитан!
– Прошу исследовать с помощью главного зеркала объект с координатами… – он покосился на экран, – сто семь – девяносто два.
– Есть! – отозвался Казарян.
А через несколько минут донеслось растерянное:
– Вах! Капитан, это бот!
– Какой бот?
– Наш бот, переоборудованный, с двумя отражателями!
– Что у них могло случиться?… Вахтенный! Включить ходовые огни! Дать сигнал прожектором в сторону бота!
– Слуша-ай, капитан, он поворачивает в нашу сторону!
– Вахтенный, что там в радиодиапазоне?
– Молчат. Но локатор показывает, что приближаются.
– Ладно. Сотрудник Бойченко, медпункт готов?
– Да, капитан!
– Вторая палуба!
– Слушаю! – отозвался Красовский.
– Приготовить шлюзовую камеру к экстренному заполнению. Приготовить кислородные баллоны. Расчету второй палубы надеть скафандры. Связи с ботом нет, причина возвращения неясна. Возможна авария, болезнь – сохранять состояние полной готовности!
– Он совсем близко! – донесся гортанный крик Казаряна.
– Мы уже видим на экране локатора…
Бот на экране быстро вырастал. Приближаясь, он повернулся боком и выдвинул причальные стойки. Альтманис поднялся.
– Вахтенный, прошу провести прием бота на борт.
Еще раз взглянул на экран и пошел на вторую палубу.
Бот причалил плавно. Привычно лязгнули сработавшие замки, зашипел воздух, заполняя шлюзовую камеру. Наконец дверь открылась – и из шлюза появился Иван Товстокорый, весь в широкой улыбке.
– Здорово, капитан! – закричал он и бросился к Альтманису.
– Иван! Что случилось? Почему вернулись?
– Та ничего такого – вот, бумагу привез.
– Какую бумагу? Что все это значит?
– Какую? Письмо от председателя Комитета. Держи!
Альтманис машинально взял конверт – и замер.
– Так ты уже с Земли?!
– Тю! А откуда ж?
– Все нормально, все здоровы?
– Та нормально, нормально, читай цидулю!
Альтманис пробежал глазами текст:
Командиру Первой Звездной экспедиции
Альтманису Ю.Я.
С получением сего приказываю:
1) реверсировать приводные агрегаты звездолета «Кентавр»;
2) передать корабль и незавершенные работы сменному экипажу;
3) личному составу экспедиции вернуться на Землю с обратным рейсом сверхсветового корабля «Кентавр-3».
Председатель Комитета космических исследований
А. Архипов
Альтманис поднял глаза от бумаги:
– Ваня! Что все это значит?
– Что значит? А вот – гляди! – Товстокорый повернулся в сторону шлюза и лихо свистнул.
– Ты что, Иван?
– Та ничего, у извозчиков так принято.
Тем временем из шлюзовой камеры один за другим выходили люди – молодые незнакомые парни и девушки. Один из них подошел к капитану и представился:
– Трошин Георгий Юрьевич. Командир первого сменного экипажа.
– Георгий Юрьевич, объясните толком, что происходит?
– Когда два месяца назад «Кентавр-3» успешно приземлился, было принято решение о превращении базового корабля Первой Звездной экспедиции в постоянную космическую станцию в системе альфы Центавра. Станция будет обслуживаться сменными экипажами. Мы – первая смена. Главная задача – продолжение исследований планет и астрометрия.