Чтение онлайн

— Это не займет много времени. Взгляните на этот портрет. Вдруг он вам кого-то напомнит, — и протянул лист бумаги.

— А зачем понадобился фоторобот? — поинтересовалась Оксана.

— Так ваш друг разве не рассказал о том, как все произошло? — в свою очередь спросил Борис Акимович. — Он ведь не случайно оказался на мостовой, его толкнули под машину. К счастью, у него в руках была сумка с инструментами. Она зацепилась за столбик, это его и спасло.

И Радлов объяснил, что человек, из-за которого Василий оказался под колесами автомобиля, судя по свидетельству пенсионеров, отдыхавших в сквере на лавочке, сделал это совершенно намеренно.

— Вот какой у нас озлобленный народ пошел, — сокрушенно покачал головой Борис Акимович.

— Просто привыкли везде толкаться, — отмахнулся Василий. — Где вы видели, чтобы у нас обходили? Все стараются друг друга отпихнуть. А когда он увидел, что произошло, конечно, постарался унести оттуда ноги как можно скорее. А что ваши пенсионеры решили? Что я глава концерна, а он наемный убийца?

— Что-то вроде того, — улыбнулся уголками губ Борис Акимович, давая понять, что он целиком и полностью согласен с Василием. — На ваше счастье, за рулем сидел такой хладнокровный опытный водитель... Он к вам заходил?

— Да, заходил, — смутился Василий. — Принес фрукты.

— Кстати, это он, а не гаишник, записал адреса пенсионеров. Благодаря ему нам удалось составить фоторобот, — продолжал рассуждать следователь.

Светлана слушала его с нарастающей тревогой и беспокойством. Со слов Василия она поняла, что произошла случайность. А теперь получалось, что кто-то толкнул его, и толкнул намеренно. Пусть с досады, со злобы или под влиянием какой другой эмоции, но все же толкнул в спину стоявшего у перехода Василия в тот момент, когда по улице мчались машины. Она и сама не раз ощущала такие же тычки в спину. И как-то, она не могла вспомнить, где и когда, тоже оказалась на мостовой. Но машины тогда стояли у перекрестка перед светофором, и улица была пуста...

Борис Акимович вынул листок и, положив фоторобот так, чтобы его могли видеть все трое, выжидательно замолчал. Рисунок был схематичным и условным. Лицо человека, смотревшего на них, казалось безжизненным. Темная шапка на голове скрывала лоб и брови. Круглые, как у совы, глаза напоминали кого-то...

— Мне он не знаком, — смущенно пожал плечами Василий.

Светлана рассеянно потерла лоб.

Борис Акимович поднялся, оставив рисунок на тумбочке:

— А все же посматривайте на него иной раз. Вдруг что-то вспомнится.

— Ладно, — кивнул Василий и еще некоторое время смотрел вслед Борису Акимовичу. — Неужели у них нет более серьезных дел?

Взглянув на часы, Светлана развела руками:

— Ничего, если я брошу тебя на произвол судьбы?

— Если судьба зовется Оксаной, то я не возражаю, — улыбнулся Василий.

— Да она же... — начала было Светлана, но подруга ее перебила:

— Судьба только так и может зваться. А потом, ты сам недавно заявил, что всю жизнь мечтал попасть в больницу. Вот мечта и сбылась.

— Да я готов... — начал было Василий, но Оксана погрозила ему пальцем:

— Только не говори, что готов лежать всю жизнь. Этого нам не нужно.

Последние наброски пока что не нравились Светлане. Но вчера она увидела на одной из работ — это была жанровая картинка — испанских бродячих артистов у шатра, в котором они жили, кочуя с места на место. Репродукция была неяркой, неброской. И Светлана сначала посмотрела на нее мельком и пролистала альбом дальше. Но сегодня ей почему-то захотелось снова вернуться к этой картине. Что-то в ней будоражило ее воображение.

Она изо всех сил старалась занять себя, свои мысли чем угодно, только бы не вспоминать того, что случилось в Драгомее. Поэтому она была так благодарна Оксане за эту встречу с Казимиром Александровичем. Разговор с ним действительно заставил ее отвлечься. Иначе... Иначе эти томительно тянущиеся дни слишком напоминали бы безвоздушное пространство. Словно она оказалась под стеклянным колпаком, из которого выкачали воздух.

Светлана с трудом перевела дыхание. Нет! Только Испания. Только Де Фалья. Смерть и Любовь. Странно, что слова Поля тоже как-то связаны с этими двумя словами — с точки зрения Моники и Матиаса.

— Привет, — кивнул Максим, усаживаясь рядом с Андреем. Тот, поджидая друга на стоянке, листал детектив. — Смотри-ка, а здесь почти не похолодало. Я думал уже снег пошел.

— Наверно, мы завезли немного тепла из Драгомеи, — усмехнулся Андрей и вырулил на шоссе, ведущее в город.

Машина неслась мягко и бесшумно — хоть откидывай голову и засыпай. Но Максим не мог расслабиться и погрузиться в дремоту.

— Ну как? — спросил он у Андрея, который словно нарочно молчал.

Тот покосился и хотел пошутить, но, увидев выражение лица друга, изменил тон и перестал улыбаться:

— Все в порядке. Они перебрались в тот же день, как я приехал. Квартира нашлась сразу. Дом хорошо охраняется. До института — рукой подать. Продуктовые магазины рядом. — И почти сразу перешел на другую тему, более важную, как ему казалось: — Я говорил сегодня с Моникой. Она сказала, что работы с выставки уже почти все разошлись. Что альбом уже вот-вот выйдет...

— Да, — рассеянно кивнул Максим.

— Тогда чем ты недоволен? Какая муха тебя укусила? — В голосе Андрея звучало беспокойство.

Максим потер лоб ладонью. Он и сам не мог понять, что его так тревожит. Не террористы же в самом деле охотятся за Светланой. Что ей может грозить? Откуда у нее могут взяться смертельные враги?

Золотой купол церковки возле метро «Сокол» промелькнул и скрылся за домами. Троллейбус, стоявший вместе с ними на перекрестке, свернул на боковую улицу и тоже исчез. Весь остаток пути они ехали в напряженном молчании. Каждый думал о своем.