Чтение онлайн

Боюсь, что моя королева не поверила мне. Но уже через несколько минут мы въехали на площадь перед дворцом, и можно было прекращать этот спектакль, который уже стал мне в тягость. Чертова «тарелка»!

Но напоследок я не мог не сыграть на толпу. Ольга, кажется, вознамерилась войти во дворец своим ходом. Возможно, это в здешних традициях, но я решил по-своему: подхватил жену на руки и понес через двор. Ветер взметнул подол белого платья, обнажив к восторгу публики точеные ножки королевы.

На мое счастье, никаких многодневных пиров во время чумы не планировалось — не тот момент, чтобы роскошествовать. Однако из кладовок все же извлекли вино и коньяк — отметить такое дело в любом случае было надо. На столы, накрытые в вестибюле, выставили несколько сот бутылок.

С закуской оказалось скудновато, чего не сказать о свечах — их установили, наверное, тысячи. Франку постарался — как комендант он был на своем месте. Потом я случайно услышал, что по его распоряжению кого-то даже выпороли на заднем дворе как бы за попытку саботажа. Сплошной феодализм! И это в двадцать первом-то веке!

Спутниковая антенна постоянно стояла перед моими глазами. Но я гнал ее, понимая, что не могу сейчас все бросить и потребовать разбирательств. На мое счастье, трапеза закончилась относительно скоро — часа через два. Выпивки на столах еще хватало, а я, как король, мог делать все что мне вздумается. В пределах уважения к традициям, разумеется. И я, оставаясь к истечению второго часа тостов и здравиц совершенно трезвым (хотя еще с момента окончания штурма мне страшно хотелось нажраться до чертиков), встал и заявил, что наши величества слегка притомились, а потому нам пришло время отдохнуть в наших покоях на третьем этаже. К сожалению, я мог говорить лишь по-английски, мой португальский оставлял желать много лучшего.

Но придворные вняли. Почтительно взяв мою королеву под руку, я поблагодарил всех за внимание и отправился вместе с Ольгой на третий этаж. Чинно, не торопясь, как и полагается самодержцу.

— Ты что задумал? — спросила Ольга, когда мы оказались в моей спальне. — Или…

— Нет, Оля. «Или» будет потом, — я усмехнулся. — Скажи, в этом доме есть потайной выход? Мне надо уйти так, чтобы никто об этом не знал.

— Зачем?

Думаю, жена имеет право задать подобный вопрос… Я рискнул объяснить, что подозреваю кое-кого из нашего окружения в нечистой игре. Ольга подумала, нашла какой-то хорошо поношенный комбинезон и показала, каким образом лучше исчезнуть через черный ход.

Я переоделся, обвязал голову платком а-ля пират, немного вымазал физиономию тенями из косметических запасов Ольги и, заверив супругу, что непременно скоро вернусь, без помех покинул здание дворца.

Выйдя на улицу, я сделал несколько шагов вдоль по ней, идя в направлении, абсолютно противоположном тому, куда намеревался попасть. Я опасался шпионов. Но скоро убедился, что «хвоста» нет, и можно идти туда, куда задумано.

…До аэропорта я добрался минут за десять — потому что шел довольно быстрым шагом. Вот и нужное здание, и тарелка наверху — все как полагается. Как не полагается, вернее…

В вестибюле аэровокзала ничто не изменилось со времени нашего с Балтазаром визита сюда. Лавочки, правда, почти все закрыты, но харчевня работает, так же толкутся немногочисленные горожане, и так же мается бездельем тот же самый солдат с автоматом в форме у выхода к стойкам досмотра. Только в прежний раз он был в малиновом берете гвардейца, а сегодня — в камуфлированном кепи боевика. Очень интересно!

Я, в отличие от этого парня, был без автомата. Правда, у меня имелся браунинг, но не стрелять же в солдата просто так! Я это не умею, хоть тресни… Ну что же, придется немного отвлечь его внимание…

Кроме пистолета, я прихватил с собой сигнальную ракету. Ту самую, которая могла сделать судьбу Линды Шелликэт более счастливой. Делая вид, что прикуриваю сигару, я выпустил ракету в стену вестибюля, не слишком далеко от солдата — чтобы подействовало.

Красная ракета с шипящим визгом врезалась в стену и. разбрасывая искры, принялась метаться по вестибюлю. За ней тянулся шлейф вонючего дыма.

Началась паника. Я сделал вид, что тоже заметался, но сам как мог близко подобрался к солдату, который от неожиданности встал столбом, не отрывая взгляда от ракеты, которая уже не летала, а вертелась на мозаичном полу.

Раз! Я приложил кулак с зажатым в нем пистолетом к затылку солдата. Тот пошатнулся, судорожно стал нащупывать автомат. Два! Второй удар пришелся парню в висок. Все! Он уже не опасен.

Быстро подхватив обмякшее тело, я потащил его по сумрачному коридору. Вот и дверь направо — точно как я помнил. И, надеясь, что поступаю правильно, постучал.

Дверь немедленно открылась. От неожиданности я выпустил тело солдата, и оно рухнуло на пол, зацепившись за складки моего комбинезона дулом автомата. А затем навстречу мне вылетели две руки, и я с невероятной силой был втащен внутрь.

Тысячи лет тому назад здесь говорили на языках банту, использовали для обработки земли железные орудия и вели торговлю с отдаленными районами Африки и Азии. Среди государств, существовавших на побережье современной Анголы до прихода португальцев, наиболее развитыми были два королевства — Конго и Уфамсо… Дальнейшая история этого края в общих чертах тебе известна — года до тысяча девятьсот девяносто шестого, когда мэром Рузданы был назначен Педру Батишта, ранее далеко не последнее лицо в МПЛА, а чуть позже — во Фронте Освобождения Контвигии.

Случилось так, что тяжелая болезнь поразила Батишту почти одновременно с его новым назначением. И если поначалу Педру ехал в анклав с тайной целью в перспективе сделать из северной провинции Анголы суверенное государство, то уже через пару лет у него осталась едва ли не одна только мысль — как бы задержать развитие болезни и прекратить эту страшную боль во всех суставах.

Впрочем, длительные ремиссии давали возможность трезво оценивать ситуацию. Однажды Батишта понял, что потратил на врачей — светил мирового уровня с соответствующими гонорарами — почти весь бюджет провинции. И волей-неволей вспомнил о предложении одного американца, которого вылечили от подобного недуга… Или, по крайней мере, дали тому возможность вот уже на три года забыть о боли в костях, которые практически перестали разрушаться.