Узы согласия

День, когда пропала Софи Хиллс, не предвещал ничего интересного. Для меня по крайней мере. Я не знала кто такая эта София, не знала, что она пропала. Если честно, то в семь вечера, когда прозвучал тот самый звонок, я стояла в китайском магазинчике и решала ужасно важную проблему: купить рис с говядиной или плюнуть на все и взять обычный сэндвич? За весь день в желудок отправила лишь три чашки кофе, шоколадку и пару крекеров. Если и дальше буду так питаться, то даже меня настигнет гастрит.

Мобильник зазвонил как раз в тот момент, когда я расплачивалась за рис с говядиной. А ведь неделю назад обещала сама себе готовить дома и только здоровую пищу. Но видать не судьба пока что.

Зеркало за спиной продавца отражало меня, загорелую и слегка злую. Как всегда в джинсах и майке. На груди покачивался серебристый шарик, полый внутри, а снаружи исписанный иероглифами. В трудные минуты я касалась его пальцами и успокаивалась.

– Слушаю.

– Хорошего вечера. – пожелал мне продавец, передавая изумительно пахнущие коробочки.

– И вам того же. – пожелала скороговоркой.

– Это Хестер Грин? – послышался в трубке голос. Женский голос, близкий к нерешительности и панике. С таким голосом обычно в полицию звонят. Или личному психологу.

– Это я. – подтвердила, выходя на улицу. – А это кто?

Лето в Торонто – это жара, влажность и частые короткие грозы. Вот и сейчас, в сумерках слышались грозовые раскаты. Я быстро глянула на небо: дождь может начаться через час. В воздухе чувствовалась напряженность, от которой волоски на руках приподнимались.

– Меня зовут Анна. Анна Хиллс. Ваш телефон мне дал Джеральд Тэйлор.

О, Джерри раздает номера, как это мило. Я брала с него жесткое обещание, что он выдаст мою визитку только в случае того, что человеку реально нужна моя помощь. А не психиатра.

– Добрый вечер, Анна. О чем вы хотели поговорить?

– Это… не телефонный разговор.

Мне на майку упала капля, потом еще одна… и еще. Светло-серая ткань сразу потемнела, еще несколько капель попали на шею, рядом с розовыми завитками волос. Ну вот. Придерживая телефон между плечом и ухом, я открыла машину. Коробочки, сводившие с ума одним лишь запахом, отправились на сиденье рядом.

– Хорошо, но постоянного офиса у меня нет. Мы можем увидеться на 354 Йонг стрит. Знаете где это?

– Мне ехать туда полчаса.

Видимо, эту леди прижало сильно, раз она даже не сомневается.

– Тогда давайте через сорок минут, хочу успеть перекусить. У нас будет около часа, потому заранее подготовьте ваш рассказ.

А сама бросила взгляд на часы. Купила их в прошлом году, отслеживают все, включая давление, пульс, звонки и сообщения. Очень удобно.

Есть пришлось в машине. На самом деле я немного схитрила перед этой Анной. Мне тут даже с учетом пробок ехать пятнадцать минут. Но хочется поесть нормально, а не на ходу.

В бар я приехала минут на десять раньше. Как раз, чтобы заказать двойной эспрессо, выпить залпом и заказать еще. Взгляд бармена как бы намекал, что я перебарщиваю с кофеином на ночь глядя.

Он просто не знал, что за ночка мне предстоит.

Я сразу угадала в вошедшей женщине Анну Хиллс. Она оглядывалась слишком неуверенно, слишком нервно мяла сумочку. А еще выглядела потерянной. С таким настроением люди приходят к врачу или психотерапевту. Когда становится совсем плохо.

Вот она достала мобильник. И спустя несколько секунд у меня в рюкзаке раздалась трель.

Я взяла мобильник и проговорила:

– Вижу вас, идите на поднятую руку.

Помахала Анне. Та на миг заколебалась, точно думала не плюнуть ли и не удрать подальше. Но все же пересилила себя и подошла. Странным дергающимся шагом.

– Вам стоило просто сказать про цвет волос, сразу бы узнала. – проговорила она тихим голосом.

– Розовый в тренде, тут кроме меня еще двое с таким цветом.

Хотя преувеличила. Те две девицы и впрямь красовались с розовыми гривами, но цвет начинался от корней и бил яркостью в упор. Тогда как я предпочла плавный переход по всей длине от каштанового к темно-розовому.

– Анна. – надо было переходить к делу. – Что у вас случилось? Закажите кофе или что вы там пьете и начинайте. Через полтора часа мне надо быть в другом месте.

– Джерри сказал, что вы помогаете со… странными ситуациями.

– Странными?– уточнила я. – Кто пропал?

– Дочь.

Я пробормотала ругательство.

– Подросток? Сколько лет?

– Нет, Софи, – Анна глубоко вздохнула и отпила из стакана, голос чуть подрагивал. – Ей на днях исполнилось восемнадцать.

– Вы уверены, что она пропала? Обращались в полицию?

– Да. Да, они объявили розыск, но есть кое-что. Понимаете, меня могут счесть сумасшедшей, но… Джерри сказал.

Я из нее буду клещами вытягивать? Понимаю ее тревогу, но время – деньги. А в моем случае не только деньги, но и удача.

И мой эспрессо остывает. Сделала глоток и чуть поморщилась от крепкого горьковатого вкуса.

– Анна, давайте сделаем так. Вы расскажете все, даже то, что кажется невероятным. А затем я задам вам вопросы, если они будут. У нас не так много времени. И чем больше скажете, тем быстрее я пойму, что могло произойти с вашей дочерью. Если волнуетесь, выпейте воды. Если хотите забиться в истерике – лучше уходите.

– Могли бы быть повежливее.

– Нет. – отрезала я. – Вам нужен результат или моя улыбка?

Кажется, Анна вот-вот встанет и уйдет. И я не стану ее останавливать. В конце концов, она пришла ко мне. И это ей нужна помощь.

– Извините. – Анна снова отпивает воды. – Просто это так странно. Я всегда в эти шоу… ну не верю. Это же глупо. Мы в современном мире и все такое. Но Софи она другая. Понимаете, мы с ее отцом развелись когда дочери было два года. И замуж я больше выходить не хотела.