Узы страсти
Шрифт:
Мне никто не открывает. Достаю ключи. Я их нашел, когда в первый раз встретился с ней. Тогда-то и попал в плен этих карамельных огромных глаз на бледном хорошеньком личике. Тогда я в нее и влюбился. Правда еще не мог себе признаться в этом. Но случая не представилось отдать ключи обратно Варе, точнее, я почему-то тянул, не отдавал их. И вот теперь они мне пригодились.
Захожу в квартиру. Тишина, и лишь в ванной шумит вода. Меня пробило током. Током страха. У Вари погиб парень, и я зашел спросить, все ли у нее в порядке.
Подбегаю к ванной, распахиваю дверь. Варька сидит возле стены, смотрит в одну точку и что-то шепчет себе под нос.
– Варя! – зову ее.
Она не слышит, что-то бубнит. Подсаживаюсь ближе.
– Не хочу без тебя, не могу без тебя, не хочу без тебя… – повторяет, как заевшая пленка.
В моей груди залегают страх и обида. Почему обида? Я не мог понять. Вроде бы и знал, что любит другого, но так убиваться?
– Варя, – трясу ее за плечи.
Она славливается. Смотрит на меня сосредоточенно, потом начинает рычать и протягивает к моей шее руки.
– Ненавижу!
Я охренел.
– Ненавижу, это ты во всем виноват! Это из-за тебя Стас умер! – она начинает душить меня.
Я пытаюсь оторвать ее от себя, но она оказывается неожиданно сильной.
– Ты что несешь, фея? – ору на нее.
– Он видел, видел, как ты меня целовал! – ее хватка ослабевает, я завожу ее руки ей за спину, обнимаю.
Она начинает плакать. Я ее глажу по спине.
– Убери руки, придурок. Ненавижу тебя!
Я отпускаю ее.
Она начинает хрипеть и валится на пол, сворачивается клубком. И тут я замечаю, какие у нее синие руки. Все искусанные. Меня замутило.
Но тут же отвлекаюсь на Варю. Она не шевелится. Я опускаюсь на колени. Провожу пальцами по руке – никакой реакции. Поворачиваю ее на спину. Она распластывает руки и не двигается. Как же я тогда испугался.
Выхватил телефон.
– Пап, пап, тут Варька не дышит! – кричу я в трубку.
– Не паникуй, – слышу, как отец по другому телефону вызывает скорою. – Точно не дышит? – это уже мне.
– Да, мне так кажется. Ща. – наклоняюсь к ее лицу. – Дышит. Но она упала в обморок, что ли?
Вскоре в квартиру вваливаются люди в белых халатах, отодвигают меня в сторону.
После этого дня я понял, что любовь, моя любовь, останется со мной.
– Костик, ну, сколько лет сколько зим!
– Здрасьте, Пал Палыч.
Ко мне подходит друг отца, пожимает руку и обнимает.
Глава вторая
На не сгибающихся ногах я доползла до шкафа, придерживая сзади рукой разорванный разрез. Тело горит. Особенно те места, которых касались его руки.
«Что же я натворила!»
И как теперь смотреть ему в глаза? В голове куча вопросов к самой себе. И хотелось бы сейчас на них ответить, но не могу собраться с мыслями.
Секунда – расстегиваю молнию на боку, юбка падает к ногам. Вторая – скидываю эту адскую обувь. Третья – надеваю брюки, застегиваю на талии. Оглядываю себя в зеркало, которое приклеено на внутреннюю часть дверки.
«Вот, Алина, как ты к нему должна была зайти – серая мышь. А ты разрядилась».
Сердце стучит, чуть не выпрыгивая наружу. Еще и специально выделила денег на юбку-карандаш и туфли на высоком каблуке. Хотела произвести впечатление на нового босса. Надела, называется, юбку, произвела впечатление. Щеки загорелись, да и вся я горела. Что он обо мне подумал?
Слышу, как поворачивается ручка двери.
– Дома кто есть?
Пал Палыч. Выглядываю из-за двери шкафа.
– Доброе утро, Пал Палыч, – отвечаю.
– Здравствуй, Алиночка.
Я бросаю в шкаф порванную юбку, запихиваю туда же туфли.
«Больше в жизни такие не надену», – думаю про себя.
– Ну, как там наш новый босс? – спрашивает он с усмешкой, хочет пошутить, но мне не до шуток.
– Константин уже на месте, – говорю холодно.
У Пал Палыча брови взлетают вверх.
– Что такое, Алина, обидел, что ли? – волнуется за меня.
– Нет, нет, – исправляюсь, говорю мягче. – Просто я ногу подвернула, вот и… – замолкаю, пусть додумывает сам.
– Ну, ты садись, может, ледик принести?
– Да что вы, не стоит. Все нормально. Если что-то нужно будет, зовите, – вхожу в образ хорошей секретарши и елейным голосом интересуюсь: – Чай, кофе?
Пал Палыч смотрит внимательно. Но, наверное, что-то решает про себя. Кивает головой.
– Чай.
– Как обычно. Черный, две ложки сахара, лимон, – скорее для себя, чем для него, проговариваю я.
– Совершенно верно, – он открывает дверь в кабинет.
– Костик, сколько лет сколько зим!
Дверь закрывается.
Я сажусь на стул и растекаюсь лужицей. Роняю голову на руки. Как, как так получилось? Пытаюсь понять. И вообще, что это было со мной? Откуда это молчаливое повиновение? Вспоминаю, как стонала, Божечки! Как тут оставаться теперь работать? Я так рассчитывала на это место, на то, что Илья меня оставит, ведь сказал, что ему нравится, как я веду дела. Если зарплата стажера хорошая, то, как только принесу диплом, насколько она должна будет повыситься? Корпела здесь целый год. А теперь все коту под хвост.
Сквозь свои стенания слышу какое-то движение за дверью кабинета. Встрепенулась, задвигаю кресло ближе к столу. Если бы была возможность, слилась бы с ним. Плюс хотя бы в том, что у моего рабочего стола есть стойка. И я практически спряталась за ней, разложила первые попавшиеся бумаги, уткнулась в них.
– Костик, вижу, ты не завтракал, пошли в буфет, угощу тебя кофе, – это Пал Палыч. – Алиночка, ты не переживай, я сказал твоему начальнику о твоей беде, так что мы тебя решили не беспокоить, сходим в буфет, – он мне подмигнул, – а за одно Константин Ильич посмотрит, как тут что. Как-никак заместитель «главного».