В бою обретёшь ты право своё...
Шрифт:
— Серьёжа, тут очень душно, — Танталь многозначительно посмотрела на лейтенанта, — Ради Светлых Богов, прошу тебя — открой окно!
— Нет проблем! — не глядя, переступив через труп управляющего, лейтенант Лобанов подошёл к закрытому деревянными, окованными железом, ставнями маленькому окну и с размаху ударил по ним прикладом автомата. Результат получился даже лучше ожидаемого — ставни, сорвавшись с петель, с грохотом вылетели в темноту. В комнату хлынула ночная свежесть.
Забыв об испуге, рыженькая девочка с восхищением и уважением посмотрела на лейтенанта.
— В стойку, что ли встать и сказать «Ха!», — мелькнула у Лобанова несколько юмористическая мысль, заставившая его усмехнуться про себя, но тут начали поступать доклады командиров отделений. Выглянув на улицу, лейтенант удовлетворённо кивнул головой и обернулся к Танталь, — Мы их сделали, родная, по самые помидоры! — он наклонил голову, прислушиваясь, — Потерь нет, волки шлют тебе привет, поздравляют с боевым крещением!
— Ну, вот и ладушки! — Танталь ещё раз погладила девочку по спутанным рыжим волосам, — Ты слышала, Рыжик, всё уже кончилось, всё у тебя будет хорошо!
Ещё раз, всхлипнув, девочка прижалась головой к груди Танталь, вдыхая новые в своей жизни запахи: новенького металло-карбонового бронежилета, оружейной смазки и сгоревшего пороха. Эти запахи навсегда станут для неё запахами свободы, потому что, именно в этот момент, Танталь извлекла из сапога десантный нож и одним движением перерезала стягивающий шею девочки ошейник. Вздрогнув, рыженькая провела ладонью по обнажённой коже, на которой больше не было ненавистного символа рабства. Она взглянула в глаза Танталь и на её ярко-розовых губах, может быть впервые в жизни, появилась осторожная улыбка.
— Что-то мы тут засиделись? — Лобанов подобрал с полу парчовое полотнище, когда-то служившее кровати пологом, он посмотрел на Танталь, — Её надо одеть, и сделаем мы это так! — перегнув ткань пополам, лейтенант прорезал в середине дыру.
— Это для головы… — пояснил он недоумевающей Танталь, — Пока сойдёт! Было время, Серёга Басманов, значит, много рассказывал про всяких там древних греков… Интересно было… — Лобанов поманил рыженькую пальцем, — Иди сюда малышка! — и когда девочка встала на ноги, накинул на неё полотнище, — А это будет вместо пояса, — он отхватил ножом кусок свисающего с балдахина шнура и повязал его вокруг талии девочки, — Так вот, была у них такая одежда, проще некуда — пеплос называлась… Ну, Танталь, чем тебе не принцесса?! — сделав шаг назад, он полюбовался на своё творение. Девочка действительно была хороша! Она несмело расправляла складки своей новой одежды из алой парчи, поправляла золочёный пояс, и кажется, только теперь, поверила, что в её жизни всё окончательно и бесповоротно повернулось к лучшему.
— Это Вундерланд, да?! — она обняла Танталь за плечи и заплакала, на этот раз от счастья, — Наконец-то пришёл Вундерланд!
— Конечно, Вундерланд, — добродушно и одновременно смущённо проворчал лейтенант, поворачиваясь к выходу, — Кто же ещё может устроить такой бардак?! — и хотя слово «спаситель» уже стало для него синонимом профессии, но до сих пор он не мог привыкнуть к таким сценам. Каждый раз это оставляло в его душе смутно-приятный осадок. Скорее всего, это было к лучшему, потому, что означало — он не равнодушен к чужой беде, а значит — может хорошо делать эту работу!
16. Дети из преисподней
Самое главное в детстве,
Это то, что оно уязвимо!
Спустившись во двор, лейтенант собрал командиров отделений, — Так, волки, сработано блестяще! Молодцы! Но! — Сергей устало осмотрелся вокруг и улыбнулся, суровые лица егерей, ещё не остывшие от азарта боя, заметно потеплели при виде Танталь, ведущей за руку рыженькую девочку, — Господа командиры, ночь ещё не кончилась, и поэтому… — продолжил он заметно повеселевшим голосом, — Первое отделение займёт оборону по периметру. Кстати, Эльрад, надо что-нибудь сделать с собаками, пока есть время…
— Нет проблем, господин лейтенант! — блеснул белозубой улыбкой сержант, — Заманим в загон и перестреляем! Падали тута набросано, хоть отбавляй!
Лобанов на секунду задумался, потом хлопнул Эльрада по плечу, — Пойдёт, сержант! Действуй! Для второго отделения у меня особое задание и разговор будет особый, сугубо индивидуальный, как говорит шеф… А третье, третье отделение по-прежнему занимается посадочной площадкой! Ждём «Джамбо», так что, Вигис, ты уж меня не подведи!
— Сколько у меня времени? — Вигис машинально посмотрел на часы, — Сейчас два-десять ночи по-местному…
— Место ты выбрал хорошее, но ещё раз проверь грунт, есть ли пни, валуны и прочая гадость, если что, не стесняйся — взрывай! — лейтенант тоже бросит взгляд на циферблат своих «Командирских», — Часов шесть у тебя есть! Будет уже светло, так что ночную разметку не делай, просто поставь векторный радиомаяк.
— Будет исполнено, командир! — автоматически козырнув, сержант направился к своим бойцам.
— А тобой, барон, разговор у меня будет отдельный, как я и обещал! — Лобанов присел на ступеньку лестницы и задумался, — Ты садись, садись… в ногах правды нет! — указал он сержанту Хоорберу место рядом с собой, — Работа у твоих людей будет, можно сказать, самая ответственная в нашей операции… Ты сам прошёл через это и…
— Рабы! — воскликнул сержант, полыхнув глазами, — Командир, ты хочешь, что бы я освобождал рабов?!
— Именно ты, и никто другой! — Лобанов положил руку на плечо барону Хоорберу, — Это же не просто рабы, это дети, такие же дети, как и твой сын… В конце концов, ты должен уметь не только ненавидеть! Тебе пора учиться любить и чувствовать ответственность!
— Я не знаю… — барон неуверенно кусал губы, — Моя жена, пойми, командир, она всё время у меня перед глазами! Когда я убиваю врагов, мне становится легче… Мне было бы легче, если бы я знал, что она умерла! Я не знаю где она, и что с ней, и это сводит меня с ума!
Лейтенант выслушивал исповедь барона, молча покачивал головой и думал, — Это же здесь, сейчас, от него только полчеловека осталось… вторую свою половину он безнадёжно потерял… Если за пару месяцев ничего не изменится — придётся списывать его с боевой работы, пока дров не наломал! А ведь это значит, что придётся ломать ему жизнь и карьеру?! В лучшем случае — сопьётся! Только бы его жена скорее нашлась! Сил нет смотреть, как мужик мучается!
— Нет, командир, не могу я, пойми… — сержант замолчал, почувствовав, как рука лейтенанта сжала его плечо.