Чтение онлайн

Тетради я отложил в сторону и взялся за дневник. Он как магнит для моего разбитого сердца. Подбежала девочка со смешными косичками и, показывая на уточку, дёрнула меня за пиджак, рассказывая, какой сон снится упитанной крякве. Я обернулся и увидел, что утка мертва. Из её клюва сочилась кровь, а перья слиплись, и она стала похожа на гипсовую скульптуру. Мама схватила девочку, а люди побежали за смотрителем парка. Слёзы, крики, разговоры, наполнили пространство, увлекая меня в эту новую неизбежность.

Я пишу последнюю строчку и иду домой. Конечно, эта утка – не моя дорогая Эмили, но если взглянуть иначе, мир забирает всё, что жило при ней. Листву, утку, а возможно и меня, в скором времени. Печально.

Уже второй день я просыпаюсь в 06:05. Вот скажите, зачем пенсионеру выползать из своей кровати, пить чай и писать дневник в такую рань? Словно я школьница. Сам спросил и сам ответил. Хорошо, что дневники не умеют разговаривать. Представляю, как он зол на меня за этот бред.

В понедельник я зашёл в книжный и наблюдал как юные особы, язык не поворачивается назвать их детьми, выбирали дневники. Яркие, с блёстками, как новогодние гирлянды. Эх, если бы у нас в детстве были такие красивые обложки и иллюстрации в книгах, думаю, что многие дети учились бы куда лучше и старательнее. Гораздо приятнее читать книжку с потрясающими картинками, чем чёрно-белыми иллюстрациями. Я понимаю, фантазировать полезно, но если ты ещё не готов разукрасить мир самостоятельно, или уже не готов, как я, к примеру, лучше подкрасить его искусственно.

Моя жизнь очень скучная, и я решил последовать примеру шумной кампании любительниц дневников. Буду записывать прошлое и перечитывать в грустные минуты. Это схоже с биографией, только куда скромнее. Но цены на дневники оказались не бюджетными, и я вспомнил, что в шкафу хранил ежедневники, весьма приличного вида.

Вернувшись домой весьма расстроенным, я обнаружил склад «дневников». Даже от сердца отлегло. Но только сегодня преступил к своим письменным монологам.

Вчерашнее пробуждение было странным, словно бы меня кто-то толкнул и попытался свалить на пол. Проснувшись, я увидел, как вода в стакане на моей тумбочке слегка раскачивается, создавая крошечную стаканную волну. Это не могло быть землетрясением, и я предположил, что случайно задел его во сне и лишь затем, проснулся.

Я уверен, так и было! Но моё сердце наполнено тревогой, и я не видел путей ведущих к изменению моего скудного и одинокого существования. В прошлом, увлечённый работой, я не знал какая на улице погода и сколько мне лет. Редко встречался с женщинами и, не смотря на хорошую зарплату, никто не захотел связать со мной свою судьбу.

Вспоминая всё это, я сильно расстроился. Сердце защемило и затрепыхалось как раненая птица. Позже, я гулял по осенней Москве и, вдыхая влагу, слегка успокоился и забылся. Что было, то прошло.

Сегодня я вновь в смятении. Что-то происходит со мной. Второй день я не сплю всю ночь и засыпаю около шести часов утра. Через пятнадцать минут, как только наступает рассвет, я просыпаюсь. Уставшее осеннее солнце пробивается сквозь шторы. Я глажу одеяла и не чувствую ни тепла, ни радости.

Раньше, я любил осень. Её живость и яркость. Все спешили насладиться жизнью, пока снега не накрывали город белым покрывалом. Так что же происходит сейчас? Думаю, я не один такой. Возраст, одиночество, множество мыслей и никакой реализации. В эту осень я дошёл до точки невозврата. Дневник, это способ разговаривать лишь с самим собой.

Уже десятый день нога ноет больше обычного. Почти совсем не сплю. Лежу в кровати до рассвета и лишь тогда встаю и завариваю кофе. И вкус у него странный. Может быть, я накручиваю себя? Но мой папа всегда советовал доверять своим инстинктам. Жаль, что он не послушал своего же совета. В этом случае, он был бы ещё жив, как и мой ребёнок.

Доктор подарил мне этот дневник в день выписки из больницы и просил записывать свои мысли. Эдмонд Морель опасался, что я покончу с собой. Не вынесу боли и одиночества. Но я всё ещё на этом свете. Немножко не в себе, странные сны, панические атаки, но всё могло быть куда хуже, если бы доктор не поручился за меня. Следя за моими истериками и попытками суицида, комиссия врачей хотела отправить меня в сумасшедший дом. Но я вернулась домой. До меня он был пустым, холодным и бездушным. Я подарила ему шарканье и слёзы.

Два месяца и десять дней минуло с того страшного дня. Я была на седьмом месяце беременности, когда мы с папой попали в чудовищную аварию. Он умер на месте, а меня с малышом и женщину из врезавшейся в нас машины, увезли в клинику. Она тоже не выжила, и я даже немного злюсь на неё за это. Я бы могла ненавидеть её всю свою жизнь, а теперь это невозможно. Когда я очнулась через сутки, и поняла, что мой малыш погиб, признаюсь, были мысли покончить со всем и сразу, но Бог уберёг.

Теперь я хожу с палочкой и почти волочу левую ногу. Сказали, всё пройдёт, но я не верю. Детей у меня больше не будет, а я очень люблю их.

Иногда, перечитывая свои записи, я понимаю, почему доктор дал мне этот дневник. Чтобы здраво мыслить! Я мыслю именно так. Здраво! Мне предстоит одиночество и тоска, но я нашла ту спасительную нишу, в которой теперь и живу. Я пишу сказки. До аварии я была переводчиком, но сейчас, я плохо смотрюсь с клюкой, и желание быть на людях исчезло. Друзья помогли мне с издательством и дали шанс напечатать мою первую книгу, совсем тоненькую. Оказалось, это весьма доходно. Но важно то, что мои мысли постепенно отдаляются от того страшного дня, когда моих любимых не стало…