Чтение онлайн

Коравье поднялся на ноги. Он уже стыдился своего страха и поглядел в сторону яранги: не видела ли его Росмунта? Жена выползла на порог, крепко прижимая ребенка и не отрывая глаз от приближающихся людей. Коравье подошел к ней.

Что будут делать приезжие? Может быть, они привезли еще еды? Только уж очень мал черный ящик, который держит человек в белом одеянии. Это женщина!.. А это Праву! Как может изменить человека одежда, к тому же чужая…

Праву подошел к Коравье.

– Мы узнали, что у тебя заболела жена, и привезли доктора. – Он кивнул на девушку в белом одеянии с черным ящичком в руках. – Пусть она посмотрит Росмунту. Она ничего плохого не сделает.

Коравье растерянно согласился:

– Пусть идет в ярангу, – и взял из рук Росмунты сына.

– Что с вами случилось? Почему вы ушли из стойбища? – спросил Праву.

– Мы не сами ушли, – коротко ответил Коравье, но тут вышла Наташа.

– Надо везти ее в поселок.

– А как же мы? – встревожился Коравье. – Я и мой сын?

– Хотите – вместе полетим? – предложил Праву.

Коравье пошел в ярангу. Наташа хотела последовать за ним, но Праву удержал ее за руку.

– Подожди, – сказал он.

Коравье долго не выходил. Даже Ринтытегин начал терять терпение.

Наконец Коравье появился. За ним шла Росмунта.

– Мы согласны, – тихо сказал Коравье. – Не знаю, есть ли у тебя жена и дети… Но Росмунта и наш сын – это все, что у меня осталось в этом мире. Если я их потеряю, мне нет смысла жить.

Праву сидел на кровати и чинил брюки, распоровшиеся по шву, когда он вчера выпрыгивал из вертолета. Напротив, на полу, на разостланной оленьей шкуре, спал Коравье. Он часто беспокойно вздрагивал во сне, с кем-то разговаривал и звал Росмунту.

Праву с улыбкой вспомнил, как летели Коравье и Росмунта на вертолете. Сначала оба зажмурились и долго не открывали глаз. Потом Праву удалось уговорить Коравье взглянуть на землю.

Любопытство пересилило страх. Коравье пододвинулся к окну и тут же отпрянул назад. Но люди, сидящие у круглых окошек, продолжали спокойно смотреть на землю.

Непривычно и странно выглядела тундра с высоты. Коравье не раз приходилось подниматься на высокие горы и с их вершин оглядывать открывающийся простор. Но то, что он видел сейчас с вертолета, мало походило на тундру с горной вершины. Там земля была неподвижна, а здесь она разворачивалась, открывая долины, маленькие ручейки, блестевшие на солнце озера. Все двигалось, казалось живым…

– Что ты там видишь, Коравье? – тихо спросила Росмунта.

– Землю, – ответил Коравье, не отрываясь от окошка. – Нашу тундру вижу…

Поздно вечером Праву зашел навестить Коравье и Росмунту в медпункте.

Росмунта лежала на белоснежной кровати. Ребенок был спеленат и спал. Коравье неловко сидел на стуле.

– Никак не могу найти удобное место – такое маленькое сиденье, – признался Коравье. – Не то что на земле или на полу – двигайся куда хочешь, пока не усядешься.

– Пойдем ко мне спать, – пригласил его Праву.

– А как же они? – показал Коравье на жену и ребенка.

– Я буду с ними, – сказала Наташа Вээмнэу.

Коравье помешкал, но тут подала голос Росмунта:

– Иди, не беспокойся о нас. Нам здесь хорошо. А утром приходи.

– Ладно, – со вздохом согласился Коравье и пошел следом за Праву.

Коравье с любопытством оглядывал нехитрые вещи, находящиеся в комнате. Особенно его заинтересовал бинокль Володькина. Он бережно взял его и, догадавшись о назначении окуляров, поднес к глазам, но сразу отшатнулся, быстро положил бинокль на стол и больше не прикасался к нему.

Праву устроил постели и спросил, где хочет спать гость. Коравье потрогал рукой пружины на кроватях и пожелал устроиться на полу. Он сам постелил себе оленью шкуру и, раздевшись догола, завернулся второй шкурой.

– А я давно привык спать по-новому, – как бы оправдываясь, сказал Праву, ложась на кровать.

– Трудно от привычек отвыкать, – понимающе кивнул Коравье. – Особенно человеку.

Праву пытался разговаривать с ним в темноте, но Коравье не отвечал, должно быть, уже спал.

Праву позавидовал ему. Сам он долго не мог уснуть. Мешали мысли и заботы. Но разве не было забот и самых разноречивых мыслей у Коравье? Однако пастух, наверное, знал, что раньше утра не жди удачной мысли, и поэтому самое лучшее – хорошенько выспаться. И Праву призвал свою волю, чтобы скорее уснуть.

Когда утром он проснулся, Коравье лежал уже с открытыми глазами и осматривался кругом. Праву подивился его спокойствию.

– Разве тебе не хочется поскорее встать и навестить жену и сына? – спросил он.

Коравье улыбнулся:

– Мне снилось, что Росмунте и ребенку хорошо. Чего же мне тогда беспокоиться?

Возле дома, где помещался медпункт, Коравье неумело колол железным топором дрова: ударял или слишком сильно, или несмело подносил острие топора к полену. Он вспотел и скинул кухлянку.

Вот уже несколько дней как Росмунту «выписали» из больницы. На деле же она перешла из комнаты медпункта, предназначенной для больных, в другую, пустовавшую. Туда же от Праву переселился Коравье. Тракторист Стрелков с помощью милиционера Гырголтагина привез ярангу и обоих оленей.

Праву полюбовался на мускулистую спину пастуха и окликнул:

– Корав!

– Амын етти! – поздоровался Коравье.

Они уселись на дрова. Коравье рассказывал о своей жизни в поселке, о Росмунте, о сыне.

– Только здесь я увидел, как Росмунта похожа на русских, – говорил Коравье. – Неужели она не нашего племени? Но я ведь знаю ее с детских лет. Мы вместе играли, и она не знает другого языка, кроме настоящего разговора.

– В этом нет ничего удивительного, – успокоил его Праву. – Ты просто не видел чукчей из других селений. Среди них есть много таких, которые обличьем очень схожи с русскими.

Коравье недоверчиво промолчал.

– А у сына еще нет имени? – спросил Праву, чтобы переменить разговор.