Чтение онлайн

– Вы готовы к построению в колонну? – спросил у него комбат Миронов.

– Так точно, товарищ подполковник.

– Молодцы. Опережаете нормативы на восемнадцать минут. Стройте радиостанции в колонну и – вперед!

– Есть.

Капитану стало приятно и легко после слов комбата.

– Выезжай, выезжай, не тянись! – поторапливал он водителей, показывая вытянутой рукой направление движения.

Капитан с холодноватым, строгим видом выслушал доклады командиров взводов о готовности экипажей покинуть техпарк. Двигатели шумно работали; под колесами всхрустывал ледок и растекалась грязь; резкий свет прожекторов слепил солдат и офицеров. С улыбкой наблюдая за бестолковой суетой на соседних стоянках, на которых еще и половину автомобилей не завели, капитан Пономарев не без гордости подумал, что у него все идет замечательно; его рота первой выехала, – а если бы война? Кто больше пользы принес бы: он со своей требовательностью, порой непомерной взыскательностью или вон те командиры рот?

Он выстроил колонну на центральной дороге, запрыгнул в головную машину и по рации дал команду трогаться. Острый, как кинжал, свет фар ворвался в сырую темень, моторы мощно взревели, и колонна медленно, словно неповоротливое огромное животное, потянулась в степь, не спеша, но уверенно набирая скорость. Через три-четыре минуты автомобили уже на высокой скорости ехали по шоссе. Рота капитана Пономарева оказалась в полку самой боеспособной и оперативной; он себя чувствовал окрыленно, словно не ехал, а летел.

Вскоре прибыли на место. Капитан выпрыгнул из кабины и – замер: на степь и копошившихся возле автомобилей людей внимательно смотрел большой красный солнечный глаз, и капитану подумалось как ребенку, что приподнял из-за горизонта свою огромную голову разбуженный шумом великан и наблюдает за непрошенными гостями. Глаз то суживался, то расширялся – над ним, подгоняемые ветром, проплывали палевые вытянутые облака. Лучи стремительно неслись в тучную темноту, и ночь быстро таяла. Капитан неожиданно почувствовал себя маленьким и беспомощным перед этим глубинно-синим широким небом, в котором – как в котле пенится, пузырится кипяток или смола -двигались, расползались и сталкивались искрошенные облака, перед этой распахнутой на все четыре стороны ангарской степью, в которой было таинственно тихо, сумрачно. Вдали призрачно курились озера и болота. Несерьезное, странноватое чувство подкралось к капитану: ему вдруг показалось, что вся его жизнь, все его волнения, тревоги и беды – какая-то мелкая, пустяковая и даже эгоистичная суета в сравнении с тем, чем и как живет степь с небом, у которых, подумалось, настоящая, что ли, нужная, красивая жизнь, а у него как-то все мелковато, искусственно, быть может. Но – прочь, прочь лирику! – велел он себе, улыбнувшись.

Солдаты быстро, слаженно разворачивали станции: устанавливали двенадцатиметровые антенны, протягивали телефонные кабели к командному пункту, запускали "движки" – дизельные электростанции, – монотонно заработали в холодных кунгах обогреватели. Включили для прогрева радиорелейные станции и аппаратуру дальней связи. Часть роты, выполняя боевое учебное задание, расположилась в тридцати километрах севернее; с ними нужно было установить связь.

Когда солдаты разворачивали радиостанции, капитан Пономарев ходил и считал, как говорится, всех по головам, – он уже давно себе сказал: за солдатами надо смотреть в оба, они народ ветреный и отчаянный. Но капитану все же было неприятно от таких мыслей, и он никогда не высказывал их вслух.

Неожиданно недосчитался троих. Еще раз, но тщательно, пересчитал.

– Нету! – досадливо сжал он за спиной пальцы.

Подал команду строиться.

– Где самовольщики? – строго спросил у роты.

Солдаты молчали. Капитан приказал взводному:

– Лейтенант Яценко, пожалуйста, просмотрите все радиостанции.

Лейтенант, молодой, тонкий, вздохнув, выполнил приказание.

– Никого нет, товарищ капитан.

– Что ж, будем ждать, – спокойно сказал ротный, догадываясь, куда могли уйти солдаты, – скорее всего за спиртным в ближайшую деревню.

Простояли полчаса. Все озябли под сырым ветром. Капитан тоже мерз, но с невозмутимо-спокойным лицом прохаживался перед строем, закинув руки за спину. Он знал, что к выполнению боевой задачи рота должна приступить через три часа, а пока, решил он, можно повоспитывать солдат, чтобы потом другим было неповадно бегать в самоволки. Он встретился глазами с Саловым, который угрюмо смотрел вдаль.

Неожиданно Салов шагнул из строя.

– Вы куда, рядовой Салов? – удивился капитан так, что у него расширились глаза.

– Я? – Было очевидно, Салов с трудом понимал, что и зачем совершил.
– Так, – шевельнул он плечом.

– Не понял.

– Замерз. – И вернулся в строй.

Капитан покачал головой, но промолчал.

Зачернели в степи три человеческие фигуры. Они шли согнувшись, воровато. Капитан отпустил роту и пошел самовольщикам навстречу. Ничего постороннего у них не оказалось; но опытный капитан пошел по их следу и под кочкой в грязи нашел бутылку. О случившемся вышестоящему начальству не доложил – зачем пятно на роту, но провинившихся заставил рыть излишне большую яму для бытовых нужд.

По рации капитан узнал, что в его роту, как лучшую в полку, едет генерал из штаба армии. Взволнованный, испуганный капитан забежал в офицерский бункер.

– Товарищи офицеры! – подал команду лейтенант Яценко, поднимаясь с лавки и поправляя гимнастерку и портупею.

– Вольно, вольно, – махнул рукой капитан и тяжело сел своим широким, полноватым телом на лавку так, что затрещали доски. Офицеры слегка улыбнулись в сторону.

– Товарищи офицеры, к нам едет генерал Кравчинский, – кажется, с испугом сообщил он и оглядел всех офицеров: как на них подействовало столь важное известие.

– Мы уже знаем, – улыбнулся худощавым лицом Яценко, предлагая ротному стакан горячего чая, – и готовы к встрече.

– Го-то-вы?! – встал капитан. – Да вы, голубчики, я вижу, ни разу не встречали генералов, а я уже бит ими и знаю, почем фунт лиха.

– Да успокойтесь, товарищ капитан, – улыбался Яценко, размешивая ложечкой чай. – Все станции развернуты, готовятся к работе. Покормим солдат и начнем устанавливать связь.

– Пойдем – глянем, – низко надел фуражку капитан и быстро вышел из бункера.

Подошел с офицерами к первой станции, – хлопнул себя по перетянутому ремнем животу, строго сказал:

– Вы посмотрите на этих самоуверенных молодцов: они говорят, у них все отлично и генерал ни к чему не прикопается. А вон что? – указал он на оцарапанный бок автомобиля и на слегка погнутое крыло. – А вон?! – Он с усилием – мешал живот – присел на корточки и указал пальцем на грязные колеса и забрызганное глиной днище. – Да вы грязью заросли по уши, голубчики, а говорите, готовы, – уже ворчал капитан.