В городе без дождей

Я лечу в аэробусе и, чтобы скоротать время, ненавязчиво разглядываю попутчиков. Вот вошёл старик в туго подпоясанном чёрном плаще, каких давно не носят, и ещё более древней фетровой шляпе. Даже не вошёл, а впрыгнул в салон, ухватился за поручень и театрально пристукнул ногой. Душевно, будто собственных внуков, оглядел всех пассажиров и медленно направился поближе к выходу. Держится не по годам бодро, но лицо выдаёт возраст. Обвислые, как у бульдога, щёки, усталые глаза, на большом бугристом носу — плюсовые очки в старомодной латунной оправе. В левой руке держит резную трость с набалдашником — рычащая львиная морда. Похоже, это изобретатель машины времени, который только что испробовал свой аппарат…

Шутка, конечно. «Нельзя перемещаться ни в будущее, ни в прошлое, потому что времени самого по себе не существует», — часто повторял нам в школе учитель физики. Но старик по виду явно из прошлого, из середины двадцатого века, когда люди ходили с зонтами, чтобы укрываться от дождя. Это сейчас города и зоны отдыха — под куполами, а тогда и дождь, и снег были вполне обычными явлениями. Эх, я никогда не бывал в настоящем дремучем лесу, меня не окатывал ливень с головы до ног, я не видел радуги, не бежал по мокрой от росы траве, голыми пятками ощущая землю… Невероятно захотелось на природу! Ведь сейчас весна, километрах в десяти от границы Москвы дождевые капли усыпают блёстками молодую листву. А может, и не усыпают, не знаю.

Вообще, самое интересное в моем положении — как раз то, что я ничего не знаю. Понятия не имею, почему лечу в аэробусе, куда и зачем? Не помню своего имени, кто я, откуда, где учился. Родителей и друзей тоже забыл. Как будто жизнь моя началась именно в тот момент, когда я сел в аэробус. Но внешний мир я помню. Я неплохо знаю историю, у меня обширные познания в естественных науках, я узнаю город за окнами, его улицы и небоскрёбы. Стёрта (кем? для чего?) только моя личность.

Но я не паникую. Мне даже любопытно. Вдруг я модный писатель или популярный певец? Впрочем, непохоже: на знаменитость обращали бы внимание. Да и нет у меня подобных талантов — в этом я почему-то уверен. Ещё я знаю, что мне тридцать восемь и голова моя наполовину седа. Определённо зарабатывал я на жизнь не сочинительством романов и не пением. Явно чем-то более осязаемым. Уж не тренер ли я? То-то столь хорошо знаю анатомию.

Мы как раз пролетаем мимо яркого голографического памятника известному футболисту. Он набивает мяч и ненатурально улыбается… Нет, я не тренер. Спортом я никогда особо не увлекался, хотя и помню, что к середине нынешнего века Россия наконец-то научилась играть в футбол. Я смотрел тот поистине великий матч, лет восемь мне было. Никто уже не верил в нашу победу, все ждали: вот сейчас прозвучит финальный свисток арбитра, и Золотой кубок Мира окажется в руках соперников. Но последние секунды решили исход игры. Немцы были в шоке. Такого поражения они давно не знали.

Дальше, через два квартала после поворота, я точно знаю, будет ещё один памятник — императору Петру Великому. Его поставили в конце прошлого столетия, он неподвижен и несуразно громаден. На стыке веков исторический облик Москвы исказили до неузнаваемости. Часть уродливых построек той поры аккуратно снесли, но памятники трогать не стали.

В связи с этим вспомнился один поучительный случай. В Нью-Йорке установили голографический памятник одному из бывших президентов, имя я забыл, но помню его фальшивую улыбку, приставку к имени «младший», а также то, что называли его «великим борцом с террористами». Хм… Ну да ладно, дело прошлое. Так вот, какие-то хакеры взломали сеть, и… Наутро изумлённые подданные самой «демократической» империи увидели на постаменте огромную обезьяну, этакого Кинг-Конга в пиджаке и галстуке, но без штанов и рубашки, с чёрной лентой поперёк волосатой груди. Надо ли повторять, что было написано на ленте! Вокруг летали безголовые куры-бройлеры, с тучки над головой капала арабская нефть, а измаранный король приматов махал рукой и улыбался. Кстати, очень похоже… Хакеров не поймали, но заявили, что это были русские. А кому же ещё сотворить такое бесчинство? Скифы, варвары, вандалы…

Через семь остановок будет конечная. Старик, всю дорогу вертевший трость, вышел на Синусоидальной возвышенности. За ней последует спуск до второго яруса и снова подъём на седьмой. Я идеально знаю этот маршрут. Что-то странное сотворили с моей памятью. Здесь — помню, а там — нет… Как в одном недавнем американском фильме, «Хакеры фортуны» называется. Известный под ником Профессор главарь хакерской группы из четырёх человек якобы потерял память, а на самом деле это был клон, руководимый службой безопасности компьютерной фирмы, из которой похитили… М-да, не силён я в компьютерных программах, но похитили они что-то очень важное и дорогое… Интересно, чем же я занимался в прошлой жизни?

Повторяю, я не паникую. Но та неизвестная жизнь уже получила ярлык «из прошлого», о котором, судя по всему, я неплохо осведомлён. Может, я историк? Столетняя война, Французская революция, Августовский путч, Крестовые походы, Ледовое побоище, Великий нефтяной кризис, Наполеон, Ленин, Кирилл Туровский… Нет, все эти имена и названия мне знакомы, но не более того. В городе, где я родился, стояло два каменных изваяния Ленину, но родился я не в Москве. Новосибирск, Краснодар, Волгоград, Хабаровск? Я был в этих городах, но где появился на свет — не помню.

Что делать, когда аэробус прибудет на конечную станцию? Билет у меня не разовый, на много поездок, могу кататься еще долго, но проблему это не решит. Замаячила на потолке бегущая реклама: «Телефон доверия для молодёжи». Я не годен по возрасту, к сожалению. Зато молодёжь годна по возрасту служить в армии, а я уже нет. Но ведь я служил? Наверное, нет, потому что учился. Следующая реклама веселее: «Купите три пары женских колгот от целлюлита и получите в подарок мужские согревающие носки». Это американцы придумали такие носки. Они связаны из пряжи, поглощающей пот. Очень полезная вещь, продукт нанотехнологий. А если не нужны даме мужские носки? Отказаться от такого великолепного подарка с намеком: станьте красивой, и у вас появится муж, которому вы сделаете сюрприз? Правда, сюрприз может оказаться с душком: мол, дорогой, что-то у тебя ноги попахивают…

У меня не было жены. Или была? Напрягаю память. Господи! Она же умерла пятнадцать лет назад, при родах, после трех лет совместной жизни. Лучше бы мне об этом не вспоминать никогда, но почему-то именно это я не забыл окончательно. Жена, супруга, как принято писать в некрологах. Женщин лучше её я больше не встречал.

Так, кажется, подсознание мне подыграло. Когда умирают жены простых людей, некрологи не печатают. Неужели в той жизни, до моего беспамятства, я был важною персоной? Нет, не публичной личностью, иначе меня узнавали бы, но человеком нерядовым?

Тогда почему же я уверен, что каждый день на этом самом маршруте ездил, то есть летал на работу? Кто же я?

На мне стандартный тёмно-серый комбинезон служащего, в кармане только проездной, больше ничего. Я не помню, как входил в аэробус, будто родился уже здесь.

Как всё это похоже на человеческую жизнь! Мы садимся в транспорт на остановке «День рождения» и выходим на остановке «Смерть». Старуха с косой хорошо поставленным голосом водителя командует: «Выходите, конечная станция!». Городской маршрут — это наша жизнь, от и до. Мы видим других пассажиров, тут наши знакомые и родные, мы встречаем здесь свою вторую половинку, некоторые по несколько раз встречают, так как люди выходят иногда раньше положенного, а вторые половинки имеют обыкновение менять маршрут. Кто-то входит в нашу жизнь, одни — ярко, другие — незаметно, кто-то из неё удаляется. Из окон мы замечаем разные события, познаём новое и необычное. И ждём конечной остановки, что я сейчас и делаю. Это наш последний день, последний смысл, последняя воля, вздох, вопль…