Чтение онлайн

Когда Ева вернулась, Брук, пригнувшись, заряжал «люгер» Мигеля. Остановившись в дверях, она наблюдала за тем, как он, держа патроны на ладони левой руки, вставляет их один за другим и подталкивает большим пальцем правой. Его ритмичные движения и невозмутимое лицо лучше любых слов объяснили ей, что их ждет. Похоже было, что профессионализм Брука одержал верх над эмоциями. Так вот, значит, чему учат в армии – чтобы люди могли не думать и не испытывать страха. Ей стало жутко, когда она обнаружила это в человеке, которого начала понимать.

Ей о многом хотелось расспросить его – что же все-таки, по его мнению, произошло, ибо она до сих пор отказывалась поверить, что остальных членов их группы уже нет в живых. Этих троих, которых она видела полными сил. Наверное, нелепо так говорить, но как вообще можно представить себе кого-то мертвым? Нет, это слишком сложно осознать, почти так же сложно, как представить умершим себя. Она вспомнила. Она вспомнила, как анестезиолог делает укол перед операцией и возникает чувство, будто тебя засасывает в черный тоннель. Стремясь избавиться от грозящих стать навязчивыми болезненных ассоциаций, она начала раздеваться. И неожиданно хрипло засмеялась.

– Интересно, если ты стала брюнеткой, можно купить такую же краску и для волос на теле?

Услышав ее срывающийся голос, Брук поднял на нее взгляд. Он опустился на колени, чтобы спрятать пистолет, и сейчас обернулся к ней – глаза у него были грустные.

– Не старайтесь что-то из себя разыгрывать, – произнес он тихо.

Ева хотела было возразить ему в сердцах, но передумала и только кивнула.

– Ложитесь в постель, – добавил он. – А я пойду приму душ. – В дверях он улыбнулся, чтобы подбодрить ее.

Ева выключила лампу и, улегшись на дальнем краю кровати, стала смотреть в окно. В комнате достаточно светло от уличных фонарей, решила Ева, так что Бруку не придется зажигать свет. Она сбросила с себя одеяло и накрылась одним пододеяльником, так как было еще тепло. Снизу доносились какие-то пьяные крики и обрывки песен – Ева не особенно прислушивалась к звукам улицы. Затем в коридоре скрипнула половица, и в номер вошел Брук. Она почувствовала, как он помедлил, прежде чем тихо затворить дверь.

– Я не сплю, – произнесла Ева, не поворачивая головы.

Он не откликнулся. Она услышала, как он прошел в дальний угол комнаты, где стоял его саквояж. Зашелестела одежда, и вскоре под его тяжестью прогнулась кровать.

– Хоть не скрипит на этот раз, – заметил он, скользнув под одеяло.

Брук лежал на спине и думал о том, что хорошо было бы придвинуться к Еве, но он не знал, как она это воспримет. Он начал уже понимать, что нуждается в ней, и почему-то это не казалось ему удивительным. Повинуясь внезапному импульсу, он повернулся к ней и поцеловал в открытое плечо.

– Спите спокойно, – промолвил он, отворачиваясь к стене.

– Какого черта вам это вдруг взбрело в голову? – спросила Ева после долгой паузы.

– Не знаю. Просто мне так захотелось.

Она перекатилась через кровать и посмотрела на него с интересом.

– И все?

Он рывком приблизился к ней и поднял руку, чтобы Ева могла положить голову ему на грудь. Она лежала не шевелясь, и Брук погладил ее по спине.

– Никто никогда не воспринимает меня всерьез, – пошутил он, чтобы скрыть смущение.

Неожиданно для себя Ева увидела в этой шутке большую долю истины. Она вспомнила, как Андрес сказал, что Брук «до смешного красив», – даже возможно, что в то время, как мужчины ошибочно считают его героем-любовником, женщины приписывают ему такие качества, которыми он вовсе не обладает. Ирония судьбы! Ева чуть не рассмеялась вслух, почувствовав безмерное облегчение, и всю ее настороженность как рукой сняло – так исчезает тревожный сон, стоит нам проснуться. Вот уж ни разу не приходило ей в голову, что она может испытывать к нему жалость и эту странную, удивительную привязанность.

Брук смотрел в потолок, наблюдая за скользившими по нему желтыми отражениями автомобильных фар. Волосы Евы щекотали ему щеку, и он слегка передвинул голову. Они дышат почти в унисон, отметил он про себя. В ушах его все еще звучал ее мягкий упрек, и он не мог понять, что за ним стояло: хотелось ли ей близости или просто утешения. Его тело уже начинало реагировать на прикосновение ее кожи и груди. Он слегка отодвинулся, и она тут же почувствовала его нерешительность.

Теперь Ева жалела о своем порыве: она сама не знала, чего хочет, и вместе с тем боялась оказаться несправедливой к Бруку. Как в шахматах, мелькнуло у нее в голове: приходится думать о последствиях каждого хода. Когда она в Лондоне думала о том, что может возникнуть такая ситуация, все ее существо восставало. Ее коробило при мысли, что ради общего дела надо ложиться в постель и ублажать неизвестно кого. Ей даже пришло тогда в голову, что это может положительно повлиять на меткость снайпера. Теперь же она вынуждена была признаться себе, что жизнь подшутила над ней.

Ее влекло к нему, и она презирала себя за это, вспоминая о тех троих, что погибли всего несколько часов тому назад, и особенно о Джоне. Ева не была связана с ними никакими обязательствами, кроме уз дружбы, но, как ни странно, именно их гибель делала сейчас Брука таким желанным. По крайней мере, этого никогда не случилось бы при их жизни, подумалось ей. Она столь упорно все это время держала его на расстоянии, что понимала: теперь инициатива должна исходить от нее. Иначе это можно назвать трусостью. Она медленно заскользила рукой по его телу, чувствуя, как оно напрягается. Брук попробовал отвернуться, но Ева негромко приказала:

– Лежите смирно.

– Вы что, испытываете мое самообладание? – спросил он не очень твердо.

– А вы считаете, что это одно из испытаний на выносливость, какие применяют в армии?

Вместо ответа рука Брука обхватила сзади ее голову, и ее лицо приблизилось к его губам. Через мгновение она сумела оторваться от них и шепнула, что ему незачем действовать столь грубо. Он лизнул ей ухо, и она улыбнулась, почувствовав, что ему в рот попал волос. Впервые, ощущая приятное возбуждение, она могла контролировать свои чувства.