Чтение онлайн

— Кухню уже проверили? — спросил Рамодин у оперативника.

— Да. Я там кофеварку зарядил. От барских щедрот. Выпьете?

— Потом, потом. — Майор подтолкнул Горобца в сторону кухни: — Двигайтесь, господин риелтор, или как вас там? Посидим, погутарим.

В огромной, сверкающей намытым кафелем и цептеровскими кастрюлями кухне витал аромат кофе. Пахло какими-то пряными специями и едва уловимым чесночным духом: на одной из стен висели тугие плетенки крупных бело-лиловых головок чеснока.

Рамодин подумал: «А не снять ли с Горобца наручники?» — но вспомнил, что ключи остались у Лени Снеткова. «Ну и ладно, — решил он. — Не кисейная барышня, не развалится». И показал на стул:

— Садитесь, Вячеслав Николаевич. Не созрели для душевного разговора?

— Я провел ночь в соседней квартире, — обреченно сказал молодой человек. Сказал так тихо, что Рамодин еле расслышал. — В 28-й. Понимаете… Утренний пистон. Только умоляю — не ходите туда, — добавил он жалобно и попытался взглянуть на часы. Но из-за наручников у него ничего не получилось.

— Без десяти восемь, — проинформировал Горобца майор и показал на большие круглые часы, висевшие на стене прямо напротив задержанного.

— Вот видите! С минуты на минуту вернется ее муж. Из-за границы. Можете себе представить, что произойдет?

Этого майор представить себе не мог. В данном конкретном случае. И попросил Вячеслава Николаевича рассказать обо всем по порядку. Не спеша. С подробностями.

— Хорошо, хорошо! Я все расскажу. Но у меня одна просьба… — Горобец умоляюще взглянул на майора. — Вас как зовут?

— Евгений Иванович.

— Евгений Иванович, я понимаю, что Ирочку вы все равно будете допрашивать. Не могли бы вы позвонить ей по телефону и пригласить сюда. Даже если муж уже дома, это будет выглядеть естественно. Когда что-то случается у соседей, опрашивают ведь всех? Евгений Иванович…

Испуг не отшиб у парня способность мыслить здраво. А может быть, и обострил чувство самосохранения. Рамодин не был человеком сентиментальным и, случалось, испытывал удовлетворение, поставив в неприятное, сложное положение кого-то из подозреваемых или лжесвидетелей. Но сейчас интуиция подсказала ему, что Горобец не лжесвидетель, а тем более не подозреваемый.

— С кем не бывает! — сказал он нарочито строго. — Назовите телефон.

Вячеслав продиктовал номер. Его подругу звали Ирина Георгиевна.

— А фамилия?

— Евгений Иванович, нельзя ли…

Горобец так растерялся, что майор был уже готов пожалеть его.

— Вячеслав Николаевич! Нельзя. Сами посудите — вызовем свидетеля, а фамилию не спросим?

— Карташева.

К телефону долго никто не подходил, и Вячеслав Николаевич весь испереживался. Твердил:

— Не кладите трубку! Не кладите! Она дома.

Наконец заспанный полудетский голосок прошептал:

— Алло?

— Ирина Георгиевна?

— Да-а-а…

— Вас беспокоит старший оперуполномоченный Рамодин.

— Ой!

Это «ой» прозвучало так, как будто женщина спросонья схватилась за раскаленную сковородку. Рамодин улыбнулся и краем глаза посмотрел на Горобца. Молодой человек уже пришел в себя и сидел нахохлившийся и сердитый.

— Не пугайтесь. Мне нужна ваша помощь. Не могли бы вы заглянуть в 27-ю квартиру?

С минуту она молчала. Наконец переспросила:

— В 27-ю?

Майор подтвердил.

— Вы меня обманываете, старший уполномоченный. Хозяева квартиры в отъезде.

— Правильно. В Лондоне. Воры об этом тоже знали.

— Обокрали! — Ирина Георгиевна не спросила, а как бы констатировала давно ожидаемое и наконец-то свершившееся событие.

Рамодин еле удержался от того, чтобы спросить: «Рады?» Он просто подтвердил ее догадку и повторил приглашение.

— Ну… — Она на секунду задумалась. — А вы в форме?

«Ну что за женщина, — усмехнулся майор. — Так и напрашивается на острое словцо».

— Нет. Сегодня я не в форме. Но если вы боитесь подвоха, позвоните в отделение милиции.

— Ничего я не боюсь, — с вызовом сказала Ирина Георгиевна. — Сейчас оденусь и приду.

Рамодин положил трубку, взглянул на задержанного и удивился. Вячеслав Николаевич, бледный и растерянный, смотрел на майора безумными глазами и шептал:

— Бред! Бред! Что она несет?! Бред!

— Это вы о чем? — спросил майор почти ласково.

— Бред! — Руками, скованными наручниками, задержанный ритмично бил по колену.

— Вячеслав Николаевич! Что вас так удивило?

— Ничего меня не удивило! — заорал Горобец так громко, что оперативник, дежуривший у входной двери, заглянул на кухню и спросил:

— Помощь не нужна?

— Все в порядке, — успокоил его Рамодин. — Нервишки разыгрались.

Оперативник удалился.

— Не поделитесь информацией?

— Нет! И снимите, наконец, наручники! Я никуда не убегу!

— Мне тоже так кажется. — Рамодин связался по рации с лейтенантом Снетковым: — Леня, задержанный тоскует в браслетах. А ключ у тебя.

— Понял. Сейчас загляну.

— Я не тоскую, — окрысился Горобец. — Я возмущен! Возмущен!

«Что же его так рассердило? — подумал Евгений. — Не хочет предстать перед любовницей в наручниках? Может быть. В этом мало приятного, но ведь не смертельно. А Славик сам не свой. Что же? Что? — Он мысленно прокрутил в голове весь короткий разговор с Ириной Георгиевной. — А вот что! Мне Горобец сказал, что идет из 27-й квартиры. Так? А любовница только что подтвердила, что ее хозяева в отъезде. Нестыковочка, голуби!»