Чтение онлайн

— А вы давно знакомы с Владимиром Ильичём? — спросил Григорий.

— С девятьсот четвёртого года. Особенно мы сблизились во время работы Четвёртого съезда партии.

— Счастливый! — сказал Каминский.

— Не завидуйте, — усмехнулся Борис. — У вас действительно всё впереди. И наверняка не одна встреча со Стариком. — Хозяин дома на улице Сенкевича помолчал. — Только одно знайте, Гриша: работать с Лениным — это значит идти только с ним и за ним. Ни вправо, ни влево. Иначе...

— Что иначе? — с заколотившимся сердцем спросил Григорий.

— Иначе вы уже не с ним.

...Летом 1913 года в Поронине Григорий Каминский встречался с Лениным ещё несколько раз — и у Вигилёва, и в почтовом отделении, дожидаясь свежих газет, куда Владимир Ильич приезжал из Белого Дунаеца на велосипеде, и — эта встреча особенно запомнилась Каминскому — во время дальней прогулки в горы.

В Поронине, как, впрочем, и везде, Ленин работал без передышки. Спасением от крайнего переутомления были прогулки в горы.

В середине августа, 14-го или 15-го, Каминский оказался на «вилле» Терезы Скупень, он пришёл рано утром, как и договорились с Владимиром Ильичём: надо было передать партийные вести из Минска, сведения о доставке туда большевистской «Северной правды».

Григорий поднялся на второй этаж, где в небольшой комнате, которой стены из добротных тесовых брёвен придавали особый тёплый уют, был рабочий кабинет Ленина.

В комнате кроме Владимира Ильича находился высокий смуглый человек лет тридцати с продолговатым лицом, густая борода делала его суровым; весь облик незнакомца можно было определить двумя словами: сдержанность и внимание.

— А вот и Гриша! — обрадованно сказал Ленин. — Подайте друг другу руки. Наш юный друг Григорий Каминский. И Иосиф... — Владимир Ильич коротко усмехнулся. — Мы называем его Иосифом Пятницей. У Робинзона Крузо был свой Пятница, и у нас свой. Между прочим, большой специалист по доставке и транспортировке нелегальной литературы. Вообще товарищ Пятница — великий конспиратор!

— Вы преувеличиваете, Владимир Ильич. — Голос звучал буднично и спокойно.

— Так, так! — настаивал Ленин. — И я просто убеждён, что у вас впереди много встреч и совместной работы...

...Последняя встреча в этой жизни Иосифа Пятницкого и Григория Каминского произошла утром 25 июня 1937 года в Кремле, во время работы Пленума ЦК ВКП(б). В холодно сверкающем мраморном вестибюле Георгиевского зала, в атмосфере нервного ожидания, в сутолоке, перед началом утреннего заседания они крепко пожали друг другу руки. Григорий Наумович сказал тихо: «Как и условились — я начинаю, беру слово сейчас». «Да», — ответил Пятницкий.

А потом...

До перерыва из «их» товарищей никто не поднялся на трибуну, хотя все передали в президиум записки: «Прошу слова».

Да, всё было подготовлено: накануне Пленума, 24 июня 1937 года, Пятницкий у себя на даче собрал единомышленников, с которыми, с каждым в отдельности, заранее были оговорены выступления.

А в тот душный июньский вечер все они, восемнадцать человек «заговорщиков» — секретари обкомов, старые большевики, соратники Иосифа Ароновича по Коминтерну, сидели на открытой веранде старинной дачи в Серебряном бору. На длинном столе кипел большой самовар, Юлия Иосифовна, жена Пятницкого, разливала в фарфоровые чашки крепкую заварку... Это вечернее сидение потом стали называть «чашкой чаю» (и на следствии, во время допросов, так и писалось в протоколах: «заговор за чашкой чаю»).

Больше молчали, обмениваясь короткими репликами. Им просто было необходимо накануне решающего дня, когда они предпримут отчаянную попытку спасти — как они думали — партию и страну, побыть вместе.

Но предатель всегда найдётся...

Им оказался секретарь Московского областного Совета Филатов. Той же ночью, прямо с секретного собрания за «чашкой чаю» он помчался в Кремль, к Сталину — доносить.

Вот почему 25 июня 1937 года на Пленуме ЦК после самоубийственного выступления Григория Каминского никто из заговорщиков не получил слова — до перерыва.

Но можно предположить, не все фамилии запомнил Филатов, докладывая вождю об участниках заговора...

После перерыва слово получил Чудов, Хотаевич, Любченко, ещё несколько человек. (Их имена пока неизвестны, стенограмма Пленума «не найдена». Скорее всего, она до сих пор засекречена, и все сведения о событиях 25 — 26 июня 1937 года в Кремле собраны по самым разным каналам и источникам...)

Эти люди знали, на что они идут, — в перерыве уже были арестованы многие их товарищи. И первый из них — Каминский.

...После перерыва в Георгиевском зале в качестве «гостей» Пленума появились все руководители НКВД (Ежов сидел в президиуме): Фриновский, Курский, Заковский, Бельский, Берман, Литвин, Николаев-Журид. На Соборной площади, в переходах и тупиках Кремля возникла, как из-под земли, целая армада оперативных работников государственной безопасности...

После того как Пленум ЦК «закончил свою работу», заговорщики, оставшиеся в зале, были арестованы.

Только одному из них, Панасу Любченко, председателю Совнаркома Украины, чудом удалось вырваться из Кремля. Не заходя в гостиницу, он на такси домчался до Киевского вокзала, торопя водителя, с первым ночным поездом уехал в Киев, в полдень 26 июня 1937 года был уже дома... Панас Любченко застрелил свою жену, детей, застрелился сам, оставив записку: «Режим Сталина в нашей стране — это фашизм». Уцелел его старший сын — студент. Он после занятий раньше чекистов оказался дома, и посмертная записка отца оказалась у него. Уже в лагере, осуждённый на десять лет «исправительно-трудовых работ» как сын «врага народа», он рассказал своим товарищам по бараку о трагедии в его семье...

...Пятницкий и Каминский покинули террасу и спустились в тёмный сад, влажный от росы. Сквозь ветви яблонь виднелось тёмно-синее небо в редких звёздах. Душно благоухали ароматом цветов клумбы. Прошли по смутной дорожке, посыпанной песком. Остановились у белой беседки.

Да, прав оказался Ленин, знакомя их в 1913 году в Поронине: за прошедшие почти четверть века у них было много и встреч, и совместной работы, особенно в последние два года, когда Пятницкий из Коминтерна был переведён в ЦК и занимался партийными кадрами.