В командировке
Шрифт:
– Рамиз?
– сказал он, когда Сеидзаде подошел.
– Это я, Алтай.
– Привет, старина. Ну, как дела?
– Я из института.
– Марданов прикрыл трубку рукой в оглянулся по сторонам.
– Кажется, я напрасно приехал. Я был сейчас у Бутковского. Он даже слушать меня не захотел, оставил работу у себя и сказал, чтобы я через полчаса зашел. Отделаться хочет.
– Не думаю.
– А что там можно за полчаса разобрать?
– Ну, если ты над ней сидел три года, то, по-твоему, и другим столько же надо? Хватит и полчаса.
– Не знаю, не знаю, - сказал Марданов.
– Да не волнуйся. Не он, так кто-нибудь другой прочтет. Ты, когда приедешь?
– Часов в шесть-семь.
– Ну давай, приезжай. Пока.
Сеидзаде повесил трубку. И Марданов снова заходил по" коридору.
– Ну что же, - сказал Бутковский, когда полчаса истекли.
– Это интересно, он улыбнулся.
– Честно говоря, не думал. Можно, наверное, и по-другому делать, но то, что у вас", тоже интересно. Я не могу сейчас сказать, почему у вас там не ладится в конце, но мне кажется, если использовать принцип максимума, то решение должно пройти до конца в самом общем .случае. Я тут набросал вам кое-что. Вы знакомы с принципом максимума?
– Немного.
– Я написал здесь литературу. Я не очень хорошо знаю нефтедобычу, но мне кажется, что проблема и сама по себе довольно привлекательна...
Он протянул Марданову его работу.
– Спасибо, - сказал Марданов.
– Пожалуйста, - ответил Бутковский.
– Заходите, если будут неясности.
Он с откровенным любопытством рассматривал Марданова, пока тот прятал работу в портфель и шел к двери.
– До свидания, - уже в дверях сказал Марданов.
– Всего хорошего.
И опять Марданов целый день сидел в библиотеке: читал, писал, перечеркивал...
Приехав в гостиницу, он долго стучался к Сеидзаде, но тот не отвечал. Марданов пошел к себе. Выложил из портфеля книги и работу, снял с себя рубашку и туфли и сел за стол.
Примерно через полчаса к нему кто-то постучался, дверь чуть приоткрылась и, прежде чем Марданов успел спросить, кто там, женский голос попросил разрешения войти.
– Одну минутку, - вскрикнул Марданов и заметался по комнате в поисках второй туфли, на ходу натягивая рубашку.
– Войдите, - сказал он, влезая наконец ногой в злополучную туфлю.
В комнату вошла очень красивая, очень хорошо одетая н очень - с точки зрения Марданова, глаза которого были вровень с ее пухлыми и, по всей вероятности, мягкими губами, - высокая девушка.
– Извините, пожалуйста, вы ведь Алтай?
– Да, - согласился Марданов.
– Рамиз переодевается и отослал меня посидеть у вас это время. Вы не возражаете?
– Ну что вы, что вы. Наоборот, очень приятно. Садитесь, пожалуйста. Марданов захлопотал вокруг неожиданной гостьи. Он расчистил от бумаг стол, включил большой свет, поставил на стол цветочницу, стоявшую на полу.
Девушка молча разглядывала его.
– Меня зовут Ира, - сказала она, когда наконец он перестал наводить порядок и вынужден был сесть.
– Очень приятно, - сказал Марданов.
– Я стучался к Рамизу, его не было.
– Да, он был у меня, - улыбнулась Ира.
– Ну, чем кончился ваш вчерашний вояж на телеграф? Я столько смеялась, когда Рамиз рассказывал. Только кавказцам может прийти в голову эта идея. Ну рассказывайте, чем все кончилось.
– Какой телеграф? Мы шутили, - пробормотал застигнутый врасплох и смутившийся до слез Марданов.
– Это все выдумка Рамиза. Никуда я не ездил...
– Ну не смущайтесь, пожалуйста. Мужчина не должен смущаться из-за подобных пустяков. Не делайте из мухи слона. Он просто сказал, что вам было скучно, а какие-то друзья в" Баку посоветовали вам поехать на телеграф.
Ира замолчала, почувствовав, что каждым новым своим словом причиняет Марданову страдание. Она попыталась заглянуть в его глаза, но он, чтобы скрыть навернувшиеся на них слезы, смотрел в сторону.
– Ну прошу вас, перестаньте дуться, - попросила Ира жалобным голосом.
– Вы как маленькая девочка.
– Не в этом дело, - сказал Марданов.
– Просто он придумал, не ходил я ни на какой телеграф.
– Ну хорошо, пусть будет так. Не хотите посвящать меня в свои дела, не надо. Поговорим о чем-нибудь другом. Как вам; нравится Москва?
– Нравится. Только холодно.
– Вы надолго?
– На десять дней.
– Бедный Рамиз замотался со своей защитой.
– Да, это хлопотное дело, - согласился Марданов, он все еще смотрел в сторону.
– Перестаньте же стесняться меня! Вот тоже экспонат!
– Я не стесняюсь, - Марданов наконец поднял глаза и посмотрел в лицо Ире.
– Вот молодец. И учтите, что женщины любят решительных мужчин. Долой стеснительность! Кажется, идет.
В коридоре послышались посвистывание и шаги. Дверь распахнулась, и в комнату вошел Сеидзаде, тщательно выбритый, выутюженный и начищенный.
– Привет, старина, - обратился он к Марданову.
– Ну, чем кончился твой визит к Бутковскому?
– Потом поговорим, - многообещающе сказал Марданов.
– Ну хорошо, - согласился Сеидзаде.
– Я надеюсь, вы себя хорошо вели? А то Алтай у нас парень шустрый...
– Перестань, - попросила Ира.
– До свидания, - сказала она Алтаю.
– И помните, долой стеснительность!
– Я, наверное, рано вернусь сегодня, поговорим, - сказал Сеидзаде, выходя вслед за Ирой.
– Пока.
Марданов сел за стол.
Позднее, часов в двенадцать, очевидно, в дверь его комнаты постучали.
– Кто там?
– спросил Марданов.
– Я... Рамиз.
– Что тебе?
– спросил Марданов, подходя к двери.
– Открой, поговорим, - рассмеялся Сеидзаде.
– Что там с тобой происходит?