Чтение онлайн

— Ничего, хорошо. Как дошли?

— Превосходно, без всяких приключений, — ответила Женя.

— Ну, — сказал Филиппыч, глядя ласково на нас, — мешать вам не буду, пойду работать. Саша, и ты, Ваня, ступайте на улицу. Да глядите в оба, чтобы не подошел непрошенный гость.

— Знаю без тебя! — огрызнулась Саша. — Сейчас пойду. — И, обернувшись ко мне сияющими от радости глазами, таинственно шепнула:

— Дедушка, а у меня есть партизанская дочка!

— Вон что! Где же ты ее достала?

— Из лагерей с мамой принесла. Таней звать, хорошая такая. Показать вам?

— Покажи, покажи! — гладя ее по головке, сказал я.

— Она сейчас спит. Когда встанет, обязательно покажу. Вы не уходите.

— Таня смышленая девочка, только, гляди, греха с ней наживешь, — заметила с огорчением Мария Михайловна.

— Что такое?

— С вами будет и разговаривать и хохотать, а как увидит немца или румына, побелеет вся, затрясется и бросает в них, что в руках держит, прямо ненормальная какая-то.

— Будешь ненормальная! — сказала запальчиво Саша. — Спросите, дедушка, у нее, где коровка, она скажет — «немцы взяли», а где домик — «немцы сожгли», а где папа — «немцы убили», а где мама — «немцы взяли». Вот поэтому она такая и злая на них.

Хотелось поговорить с Филиппычем, с которым мы встречались последнее время только на явочных квартирах, с его ребятами, которые меня давно не видели, но очень уж тяжелое было настроение, да и каждая минута была дорога.

— Что у вас на сегодня? — спросил Гриша, когда мы остались втроем.

— Я писал «Мартыну», что арестованы «Муся», «Хрен». Сейчас новое осложнение. Гестаповцы разыскивают Ольгу и «Савву». «Нину» тоже нужно отправлять в лес. У меня затруднение только с подпольщиками «Муси». Не могу с ними связаться: нет адресов.

— Адреса руководителей ее групп Павел Романович мне дал, — ответил Гриша. — Я уже принял меры, чтобы разыскать их и отправить, когда нужно, в лес. Указания Павла Романовича такие: всех подпольщиков, кому грозит опасность, в один-два дня перебросить в лес с семьями. Их выводит «Павлик», Я уже объяснил ему, что и как делать. А мне с Женей поручено вывести вас.

— Мне говорили, но пока я не вижу в этом надобности. Законспирирован я хорошо, непосредственной угрозы сейчас мне нет. Ну, поймите сами, как я могу уйти, когда со дня на день ждем Красную Армию?

— Я вас очень хорошо понимаю, Иван Андреевич, но приказ есть приказ. Мы обязаны его выполнить, — вежливо, но настойчиво сказал Гриша.

Я молчал.

— А вы не волнуйтесь, Иван Андреевич, — успокаивала меня Женя. — Побудете с нами в лесу, прояснится все, и мы вас опять доставим к Филиппычу.

— Мне кажется, в лесу просто напуганы. Помните провал «Серго», Бори Хохлова? Тоже ведь было очень тревожно. Но мы все оставались на месте, и правильно сделали. Я дам сейчас радиограмму в обком партии и «Мартыну», чтобы меня пока не трогали.

— Конечно, вы можете это сделать, — пожал плечами Гриша. — Но, насколько мне известно, таково указание и обкома партии.

— Когда вы думаете уходить?

— Завтра вечером.

— Радиограмму я все же дам. Уверен, что получу разрешение остаться.

От Гриши я сразу пошел к «Луке».

Мне было очень тяжело. Здравый смысл подсказывал — надо уходить, ибо арестовано немало людей. Провалилась мои ближайшие помощники — Ольга, «Савва», «Нина», «Муся», «Хрен». Полицейский надзиратель говорил, что подпольной организацией руководит старик. Значит, гестапо нащупало нити руководства подпольной организацией.

Но, с другой стороны, ищут старика-плотника, а я стекольщик, сапожник, жестянщик. При проверке документов на меня ни разу не обратили внимания. Отправим в лес Ольгу, «Савву», «Нину», и нити немцев к комитету оборвутся.

С этими тяжелыми мыслями я подошел к дому «Луки» и вдруг увидел, что на окне нет условленной занавески.

Я невольно вздрогнул и прошел мимо. Неужели и здесь провал? Ведь вчера «Лука» говорил, что у него все благополучно, звал меня к себе ночевать.

Я вернулся и, медленно проходя мимо дома «Луки», заглянул в окно. В комнате никого не было. Я подошел к воротам и заглянул в щель. Залаяла собака, из дома вышла женщина. Приоткрыв калитку, она спросила:

— Вам кого?

— Портного.

— Его нет. Ночью их арестовали, — сказала она тихо и захлопнула калитку.

Несколько мгновений я в оцепенении стоял у закрытой калитки, не в силах двинуться с места.

Снова залаяла собака, как бы предупреждая меня. Я очнулся и, не оглядываясь, пошел прочь.

Свернув к первый попавшийся переулок, я пересек разрушенное кладбище, вышел на Караимскую улицу и зашел к «Анодию». Он завтракал.

— Вы заболели? — спросил он участливо. — Лицо у вас нехорошее.

— Устал немножко.

— А то я могу вас подлечить. — Он весело поднял бутылку и налил мне стакан вина.

— Что нового? Где Шура?

— Все в порядке. Шура в тайнике расшифровывает радиограмму. Возможно, уже кончила.

Он ушел и вернулся вместе с Шурой. Она передала мне радиограмму из обкома: «Выводи находящихся под угрозой ареста людей и сам уходи в лес».

Теперь я уже не раздумывал. Тут же написал радиограмму в обком: «Вчера арестован „Лука“. Разыскивают „Савву“, Ольгу и „Нину“. Гриша здесь. Ухожу вместе с ним. Людей выводим».