Чтение онлайн

У ног Богини стоял черный гроб, подушка в изголовье которого служила подставкой для её красивых ног. Рядом с гробом лежала прозрачная крышка, на которой стояла похожая на пиалу чаша из той же каменной тьмы. К Богине вела узкая дорожка между двумя плотными шеренгами Сторожевых Псов – отборной гвардии, вооруженной длинными смертоносными кинжалами из самой прочной тьмы и даром, позволяющим им проникать в самые глубины психики других существ. Трубопроводову предстояло пройти сквозь этот строй, и, если, хоть, один из Псов заподозрил бы что-то неладное, его (Трубопроводова) тело, в мгновение ока, было бы растерзано в клочья.

Стараясь не показывать страха, Трубопроводов медленно пошел в сторону Богини. Только остановившись у ног гроба, он облегченно вздохнул. Первый экзамен был сдан. Несколько минут Богиня внимательно разглядывала Трубопроводова, затем спросила приятным голосом:

– Кто ты и что тебе нужно?

– Я тот, кто ищет ответ на вопрос, которого не существует, – ответил Трубопроводов, как научил его Нубов.

– Что ж… Готов ли ты умереть, чтобы обрести жизнь в Царстве Истины?

– Истины нет, есть только версии.

– Истины нет, есть только версии… – задумчиво повторила Богиня.

– Слава Богине! – трижды крикнули Псы.

– Истины нет, есть только версии, – еще раз сказал Трубопроводов, – но я готов умереть, чтобы пройти через дверь осознания.

– В таком случае, чаша на крышке гроба ожидает тебя.

– Благодарю тебя, Богиня.

– Испей эликсир смерти до дна.

Трясущимися руками Трубопроводов взял чашу и залпом выпил её содержимое. Эликсир смерти – секретная комбинация из наркотических веществ, растворенная в менструальной крови Богини – оказался немного пряным на вкус.

– Теперь займи свое место, – пригласила Богиня, садясь с ногами на трон.

Трубопроводов лег в гроб головой на подушку, сохранившую след от ног Богини. Под погребальные песнопения Псы укрыли Трубопроводова до подбородка черным саваном, затем накрыли гроб крышкой. Не прекращая петь, Псы синхронными ударами молотков прибили крышку к гробу, после чего, взяв его за ручки, торжественно вынесли из здания и опустили в заранее выкопанную могилу. Когда гроб накрыл толстый слой земли, Трубопроводов понял, что откапывать его не будут. Он либо умрет похороненным заживо, либо совершит квантовый переход через дверь, которой служит теперь крышка гроба. И только эликсир смерти не позволял ему удариться в панику или сойти с ума. Благодаря напитку, Трубопроводов мог спокойно мыслить даже в такой ужасной ситуации.

Собрав все свои силы, он сосредоточился на квантовом переходе.

– Просьба незамедлительно отстегнуть ремни и покинуть территорию терминала, – произнес безликий голос механического диктора…

– Пора, – произнес голос Ересиарха.

– Пора, – согласился с ним Трубопроводов, выключая монитор…

Кто-то с необычайным пафосом, словно очередную велеречивую оду Родине, декламировал Баркова, причем, не его малоизвестные современному читателю переводы Горация. Голос был женский, немного дребезжащий, но не настолько, чтобы вызывать отвращение. Когда, вслед за звуковой дорожкой, настроился и видеоряд, Трубопроводов увидел взлохмаченное существо, предположительно, женского пола. Росту эта, ориентировочно, дамочка была метра полтора, не больше. Её худое, даже на взгляд модельеров той самой ориентации, тело было облачено в деловой костюм, из-под короткой юбки которого выглядывали волосатые, как истинно грузинская грудь, босые ноги минимум 43 размера. Баркова она декламировала по памяти.

Декорацией всему этому служила большая прихожая с настоящим театральным гардеробом, столом гида-экскурсовода, на котором сидела по-турецки волосатоногая леди. Заканчивалась прихожая огромными дверями с вмонтированным в них металоискателем. На дверях значилось: «Вход». Правда, все эти детали Трубопроводов увидел значительно позже. Уставившись на даму, он, забыв, от удивления, об элементарной вежливости, спросил:

– Ты кто?

– Я – ночной домовенок Лайма, – ответила она, совершенно не удивившись вопросу возникшего из ниоткуда Трубопроводова, – присматриваю здесь за порядком. А вы, наверно, пришли на экскурсию.

– На экскурсию? – удивился Трубопроводов.

– Но, не грабитель же вы? – с надеждой в голосе спросила Лайма.

– Зачем грабитель? Никакой я не грабитель.

– Экспонатом или работником музея вы тоже не являетесь?

– Нет.

– Значит вы – посетитель.

– Все правильно, – обрадовался Трубопроводов такому решению вопроса.

– Музей, правда, закрыт, но я могу устроить вам настоящую экскурсию.

– Буду вам очень признателен, – перешел на «вы» Трубопроводов.

– Экскурсия стоит полтора кредита.

– У меня только это, – сказал Трубопроводов, доставая из кармана камзола увесистый кожаный мешочек тонкой работы с золотым песком.

– Мы принимаем любую валюту, – оживилась Лайма.

– Тогда отмерьте, сколько нужно, – сказал Трубопроводов, одновременно передавая Лайме кошелек.

Достав из стола небольшое зеркальце, Лайма высыпала на него немного золотого порошка. Затем, ловко сконструировав из него дорожку пластиковой карточкой с фотографией и именем какого-то сотрудника, аппетитно втянула золото носом через трубочку для коктейлей.

– Теперь можно переходить к делу, – весело сказала она.

В глазах Лаймы появился золотой блеск.

– Подойдите сюда, – попросила она, ловко соскочив со стола и легко перепрыгнув через гардеробную стойку, – сдайте, пожалуйста, верхнюю одежду, а, также, все металлические, колющие и режущие предметы.

Немного поколебавшись, Трубопроводов выложил на стойку оба пистолета и кинжал. Далее на стойке оказалась шпага в относительно скромных ножнах, видавшая виды треуголка и походный камзол. Последний Трубопроводов снял, не зная, является ли он верхней одеждой. Немного подумав, он отстегнул украшенные позолотой шпоры.

– Благодарю вас, сударь, – сказала Лайма, вручая Трубопроводову номерок.

Повторив свой трюк перепрыгивания через стойку, она заняла стартовую позицию возле металоискателя и голосом профессионального гида начала свою речь:

– Несмотря на солидный вид, увлекательную историю и вековые традиции Музей Охотничьих Трофеев был открыт 7 марта 2001 года, то есть ровно пять лет назад, день в день. В тот незабываемый мартовский день Максим Максимович, подобно Энди Уорхолу, представил на суд публике совершенно пустые стены. И, вот теперь, всего через пять напряженных лет, музей Максима Максимовича по праву считается одним из лучших охотничьих музеев. И это без учета того, что все свои экспонаты Максим Максимович добыл собственными руками.