В лапах страха
Шрифт:
(...он знал, как кричат перед смертью...)
...но не знал, откуда знал! Он просто чуял бездну, которая поселилась в этих стенах совсем недавно. Причём про неё знали все, но упорно игнорировали, не желая говорить открыто. В головах новых хозяев тоже что-то сидело, не позволяя здраво мыслить. Оно питалось их мыслями, как паук мушиными потрохами.
Умка остановился у закрытой двери, осторожно приподнялся на задние лапы, коснувшись когтями ручки. Из приоткрытой пасти послышался неестественный стон, словно пёс пытался что-то сказать. Так он и стоял, смотря в мутную поверхность дверного стекла, за которой тоже что-то застыло...
3.
Марина проснулась ближе к утру. Поначалу она пыталась не спать и вовсе, однако из этого мало что вышло: лекарство сделало своё дело. Женщина резко открыла глаза, уставилась в потолок, прислушалась к ночным звукам. Ничего. Рядом мирно посапывал муж, за окном шелестел дождь; не считая их двоих, комната была абсолютно пустой.
«Зачем же этой чертовке нож? – Марина оторвала голову от подушки, снова прислушалась. – Нет, не верю. Не верю, хоть убей!»
Марина медленно приподнялась, на ощупь сунула ноги в шлёпанцы, осторожно привстала. Глеб задержал дыхание, но не проснулся. Марина машинально закусила нижнюю губу и резко выпрямилась под недовольный скрип матраса.
Глеб почавкал во сне, перевернулся на другой бок, что-то пробормотал себе под нос.
«Да спи же ты! – Мысль громыхнула внутри черепной коробки, как новогодняя хлопушка в пустом ведре. – Разве что только штукатурка с потолка не посыпалась».
Марина стянула на место съехавший лифчик, зябко поёжилась и, напоследок оглянувшись на недвижимого Глеба, засеменила вон из комнаты.
– И чего я себя накручиваю?.. – еле слышно шептали губы. – Наверняка сунула куда в беспамятстве, а теперь надумываю всякую ерунду. Нет, Светка не такая. Она не способна причинить вред – у неё же на лице это написано. «Бейте сколько хотите, сдачи не дам!» Хотя, на хиппи дочурка совсем не похожа. «Нет войне, даёшь рок-н-ролл» – вовсе не её лозунг, – Марина судорожно закусила губу, боязливо огляделась. – А если это ни я и ни она – тогда кто? Бред. Самая настоящая паранойя. Это всё алпразолам!
Ноги привели к кухонной двери, но войти Марина так и не решилась. Она обхватила трясущимися руками плечи и попятилась... Замерла лишь уткнувшись лопатками в дверной косяк спальни. Поняла, что не дышит. Сердца не было на прежнем месте, оно жалко пульсировало где-то в районе пупка. Зубы чуть слышно стучали друг о друга. Мысли отсутствовали. В голове засел лишь примитивный, животный страх, что подчинил себе волю.
Марина машинально прикрыла за собой дверь, заблокировала дверной замок, поднесла холодные пальцы к трясущимся губам. Потом какое-то время просто тупо смотрела в одну точку перед собой, словно не веря увиденному.
Ступор закончился так же внезапно, что и начался. Марина вздрогнула, вдохнула полной грудью, доковыляла на негнущихся ногах до кровати и рухнула на своё место, даже не опасаясь разбудить мужа.
«Теперь понятно, зачем ей нож. Когда с тобой в квартире закрыто чудище, нужно как-то защищаться. Вот и ответ. А теперь спи, пока оно не пришло за тобой...»
Марина с усилием закрыла трепещущие от ужаса веки, постаралась больше не думать о тех тлеющих угольках, что взглянули на неё сквозь мутное стекло кухонной двери.
УТРОМ.
1.
Протяжно запищал будильник.
Светка с трудом разлепила веки. Тут же сморщила нос, постепенно осознавая, что снова утро. Оно неизменно наступало после пробуждения и обрушивалось на голову всем своим рутинным весом.
За окном серело. По грязному небу скользили низкие, всклокоченные облака. Капли измороси стекали по запотевшему стеклу, плавно трансформируясь на уровне основания рам в ртутные озёра. Мутная гладь еле заметно вздрагивала в такт судорожным вздохам просыпающегося города.
Будильник продолжал неистово пищать, но Светка не обращала на него внимания. Она приподнялась на локтях. Потянулась. В голове нарисовалась школа, всплыли образы Глеба с Мариной, обозначились опостылевшие подростковые проблемы, от которых хоть волком вой. Бесконечный жизненный триллер не спеша закручивал очередной 12-ти часовой сюжет, по итогам которого состоится традиционное вечернее «заседание», на котором будет произведён детальный разбор пройденного за день «материала».
Светка равнодушно смотрела на кровать брата, к которой за всю ночь так никто и не прикоснулся.
«Может это чудище его и впрямь сожрало?.. – Дикая мысль как-то уж больно легко пробилась сквозь трель неугомонного будильника, продолжавшего трудолюбиво дезинфицировать опадающие сны. – Или покусало... Да нет, просто братец снова принялся за своё».
Светка откинулась на подушку, уставилась в потолок.
– Мелкий идиот, – прошептала она, растирая заспанные глаза. – Яблочко от яблоньки...
Постепенно возвращалась память. Вслед за образом приведённого Глебом чудища всплыли события вчерашнего ужина, вплоть до этого предательского подзатыльника. Светка поёжилась, ощупала руками голову, как бы не веря, что всё произошло взаправду. Под пальцами обозначилась болезненная шишка – память не врала, очередное насилие имело место быть. Светка лишь отстранённо вздохнула.
– И долго наша принцесса разлёживаться намерена?
Светка вздрогнула: редко её удавалось застать врасплох, но временами Марине удавалось подкрасться, вот так.
– Где твой брат? – Марина спешно обвела комнату тревожным взором, не мигая, уставилась на дочь.
Светка поёжилась – не нравился ей столь пронизывающий взгляд. Как рентген.
– Где Юрка? – повторила Марина. – Ты меня слушаешь?
Девочка неопределённо повела плечом, поспешила отвернуться.
«Ну вот, сейчас начнётся... Лишь бы не по лицу. Только не по лицу!»