Чтение онлайн

Пахло чем-то гнилым, разлагающимся, давно мёртвым. С потолка свисали тонкие нити, которые обволакивали шерсть, протягиваясь следом, не желая отпускать.

Умка ощетинился.

– Спокойнее, – сказал Глеб.

Он понятия не имел, отчего старается говорить в полголоса: площадка была не заселена, а из-за закрытых дверей никто не показался бы, даже устрой он гвалт или закричи на всю лестничную клетку «помогите – убивают!» Вернее территория всё же была частично заселена – его семьёй. Их словно выбросило на необитаемый остров волнующимся морем социальных проблем или элементарной упёртостью жены. Именно последнее, куда в большей степени, походило на правду. Всё остальное, надуманное несколькими минутами ранее, билось о бетонную стену действительности, оседая крошкой вдоль стен. Да. Дети, экология, престижный район – всё это оставалось призрачным и эфемерным, по существу, необходимым лишь для успокоения зудящего под черепной коробкой сознания. Так было проще успокоить себя.

– Вот чёрт! – Глеб пнул пустую жестянку с трафаретом «Титан» на погнутом боку. – Такое ощущение, что кто-то свою квартиру заново переклеил! Идиоты.

Умка вздрогнул, уставился в тот угол, куда отлетел странный предмет из-под ноги человека.

Глеб не без труда выскреб из волос частицы приставшего клея и с омерзением обтёр пальцы о шершавую стену.

– Хоть бы убирали за собой. Свиньи! – Он негодующе смахнул с потолка переливающиеся нити. – Юрка ведь завтра с утра, по любому, с ног до головы уделается – тут, как говорится, без вариантов!

Пёс зарычал, однако Глеб не обратил внимания.

Одна из дверей незаметно отворилась.

Незаметно для хозяина, но Умка сразу уловил лёгкое дуновение, из-за которого гнилой смрад отпрянул прочь. Запахло человеческими телами и чем-то ещё: тёплым, дурманящим, девственным. Именно от последнего в клыках поселился нестерпимый зуд. Зуд возбуждения. Пёс облизался, склонил голову на бок. Пахло кровью.

– Ты окончательно спятил?! – Сухой голос принадлежал высокой женщине в халате.

Она замерла в дверном проёме, а из-за её высокой фигуры выглядывал человеческий детёныш.

– Марин, так было нужно, – промямлил Глеб, стирая со лба остатки строительного клея.

– Мог бы сначала позвонить, прежде чем тащить ЭТО в квартиру! – Холодный голос тут же оборвался; женщина брезгливо подцепила малыша под руку и исчезла в недрах квартиры.

Умка мотнул головой: всё становилось более-менее понятным, но последний запах по-прежнему не давал покоя. Он не принадлежал ни хозяину, ни этим двоим. Оставался кто-то ещё.

Пёс фыркнул и засеменил на косолапых лапах впереди вздыхающего Глеба.

4.

– Юрка, отойди от двери! – Марина всплеснула руками. Затем тяжело вздохнула. – Света, уведи брата отсюда.

– Он что сам ходить не может?.. – Хлопнула дверь в соседнюю комнату, окончательно искалечив остатки фразы.

Человек по имени Светка упорно не желал показываться на глаза.

Умка уловил, как за приоткрытой дверью мелькнула детская тень и тут же скрылась в темноте, оставив после себя запах мочи, влажные губы и частый топот ног. Неряшливые движения затихли после очередного шороха – туда-сюда – наверняка под кроватью или столом, где же ещё.

Скорее всего, это просто игра, так что беспокоиться не о чем.

В животе заурчало. Умка напоказ облизался – кормить совсем не спешили, а вроде как уже пора. Однако на него даже не смотрели, продолжая спорить.

Марина застыла у холодильника в какой-то недосформированной позе: словно ещё не до конца решила, чем следует себя занять. Она смотрела на чёрный квадрат окна, заламывала руки и неприятно хрустела суставами.

– Неужели больше некуда его деть?

Глеб вздохнул.

– Марина, говорю же, что это только на первое время. Пока всё не уляжется.

– И когда это произойдёт? Неделя, месяц, год?..

– Пожалуйста, не начинай... – Глеб заскользил апатичным взглядом по граням нарисованных на скатерти квадратиков – те как-то странно переходили один в другой, множились, расширялись, ускользали от взора и стремились поскорее скрыться за краем стола.

– А я ещё не начинала!

Глеб вздрогнул, оторвался от своего бесполезного занятия.

Марина отошла от окна и открыла холодильник. Уставилась на полки с продуктами. Действие снова вышло спонтанным, и теперь она уже совершенно точно не понимала, что именно ей нужно.

Умка поджал хвост, заворчал – со стороны грохочущего белого шкафа пришла зима. Только какая-то необычная: сдавленная, сухая и неимоверно кислая, будто её весь год мариновали внутри. Теперь Умка ещё больше невзлюбил холод, однако попытался сдержать рвущиеся из груди эмоции и лишь жалобно заскулил, продолжая изредка посматривать на застывшую в нерешительности женщину.

Марина вздрогнула и, схватив первое, что подвернулось под руку, захлопнула увесистую дверцу, оклеенную на уровне живота фантиками от жвачки – сын постарался, а может и дочь, чтобы её позлить.

Холодильник довольно причмокнул.

– У нас дети. Ты об этом подумал? – Марина безвольно осела за стол, уперлась узкими зрачками в мужа.

Глеб повёл плечом.

– Ну, подумал.

– Ну, подумал?! – Бутылочка с морковным соком ударилась о поверхность стола и, казалось, покраснела ещё гуще, почувствовав на себе два сосредоточенных взгляда взрослых людей; Марина отдёрнулась всем телом, не совсем понимая, откуда сок вообще мог взяться в её руках. – Знаешь, это не совсем то, что я рассчитывала услышать!

– Что я должен был сказать?

– Как это что?! – Марина вновь поднялась, негодующе глянула на Умку. – То, что завтра этого уродца и след простынет!

– Не говори так! – Глеб и сам удивился столь резкому тону. Откашлялся.

– Ты чего, с ума сошёл? – Марина уставилась на мужа, словно только сейчас разглядела того под ворохом одежды.

– С чего бы это?

– Да ты хоть понимаешь, что такое несёшь?!

– Вполне, – Глеб кивнул, глянул на притихшего пса. – Он ведь вам ничего не сделал. За что вы на него сразу ярлык вешаете? Ладно Алла Борисовна – она и без того из ума выжила, – но ты-то должна понимать, что это всего лишь обычная собака! Не крокодил, не анаконда, не гризли – просто пёс, каких миллионы!