Чтение онлайн

— Можешь себя не утруждать, — процедила Тува. Но старик не сдавался.

— Было время, я укрощал их, как укрощает цирковых лошадей дрессировщик. И малютки становились совсем ручными.

— А теперь все наоборот, — ласково проговорила Тува. — Почему бы тебе не полягаться и не поржать!

Беспрекословно опустившись на четвереньки, шкипер принялся взбрыкивать, испуская самое что ни на есть настоящее конское ржание.

— Винснес, да ты чего это? — сказал, сойдя на берег, какой-то мужчина. — Куражишься перед девицами? Постыдился бы!

Тува была в ударе.

— А теперь ты собака, — сказала она. — Ну-ка задери ногу возле той тумбы.

Винснес послушно задрал ногу — и обмочился.

— Тува! — рявкнул Натаниель, обернувшись и увидев, что приключилось. — Сейчас же иди сюда!

Она чуть было не забыла про старика: небрежно взмахнув рукой, расколдовала его и побежала догонять Натаниеля с Эллен.

Натаниель был в ярости.

— Тува, он же милый, славный старик!

— Пресмешной, — заключила она.

— Если ты еще раз сделаешь что-нибудь подобное, тебе придется плохо, по-настоящему плохо, — пригрозил ей Натаниель.

— Ха!

Тува приотстала от поднимавшейся вверх по дороге пары. Она уже успела понять, как много значит для нее дружба с Натаниелем — а он идет себе и распинается перед этой… этой…

«Я брошу ее в море, — подумала она, чувствуя себя глубоко несчастной и одинокой. — Вот что я сделаю!»

Натаниель был в затруднительном положении. Взять с собой девушек к фру Карлберг он не мог. И то же время ему не хотелось оставлять их вдвоем. Он видел, какой ненавистью горели глаза у Тувы, и не хотел рисковать. Он понимал, чем вызвана ее горечь. Он слишком явно выказывал свои чувства к Эллен.

Наконец он принял решение. Пусть Эллен купит себе таблетки от морской болезни и поджидает его в местном кафетерии. А Туву придется взять с собой, ничего не поделаешь. Иначе она смертельно обидится и станет еще враждебнее относится к Эллен. Эллен же, напротив, поймет его. Так он надеялся.

Объявив о своем решении, он увидел, с какой торжествующей улыбкой Тува посмотрела на Эллен и стиснул зубы.

Вручив пятидесятикроновую купюру единственной девушке, которую он когда-либо желал, Натаниель сказал:

— Вот! Считай, что это тебе на хозяйственные расходы!

У Эллен повлажнели глаза.

— Это самое прекрасное, что ты мог мне сказать, — прошептала она.

Он с грустью погладил ее по щеке.

— Если бы это могло стать явью! Если б только нам было позволено встречаться как всем нормальным людям, а то мы как незадачливые детективы, сталкивающиеся в ходе расследования какой-то невероятной тайны.

Эллен долго стояла и смотрела им вслед.

Тяжело вздохнув, она отправилась в торговый центр, где купила все необходимое для поездки, а так как после парома земля все еще ускользала у нее из-под ног, то она зашла в кафетерий. Не то чтобы она была голодна, но у нее разыгрались нервы, и она надеялась, что чашка кофе поможет ей успокоиться. Она с отвращением оглядела аппетитные, щедро сдобренные майонезом бутерброды на стойке, от запаха еды ее даже передернуло, но после того, как она промерзла на палубе, приятно было очутиться в тепле.

Вскоре она обнаружила, что все же проголодалась, и от суммы, которой ее снабдил Натаниель, осталось всего ничего. У нее завязался разговор с симпатичной женщиной, одиноко сидевшей за соседним столиком. Когда Эллен сказала, что поплывет на «Стелле», та поежилась.

— Я тоже, только я ужасно боюсь! Можно, я пойду с тобой? Я на днях плавала на ней и видела такое!

— А, так это была ты? — удивленно сказала Эллен. — Я об этом слышала. Расскажи-ка!

— Нет, по-моему, это было дней пять тому назад. Народу в тот вечер было раз-два и обчелся. Знаешь, никто не хочет плавать на «Стелле» после ее возвращения, во-первых, она в ужасном состоянии, а во-вторых, говорят, там водятся привидения. Я в это, конечно, не верила, но не успела я войти в салон на корме, как смотрю, у стены около скамьи кто-то стоит, спиной ко мне, причем насквозь мокрый. Услышав меня, он стал поворачиваться, и тут меня обуял такой ужас, что я бросилась бежать, даже не разглядев его лица. Его так и не нашли, хотя искали повсюду. Ну а мокрые следы, их видели многие, и до этого и после, а кто-то слышал даже шаги, которые раздавались непонятно откуда. Братья Странн утверждают, что это призрак с корабельного мыса.

— Они твои родственники?

— Странны? Слава богу, нет! Вот Фредриксен, тот…

Она запнулась, вид у нее был смущенный.

— Это который упал за борт? Он твой родственник?

— Н-нет, не совсем… Я… у меня есть девочка, ей сейчас четырнадцать. Она от него. Только мы не были с ним расписаны.

— Я понимаю, — с участием сказала Эллен.

— Это было ужасно, когда он умер, ведь мы ждали, что он признает Бьёрг своей дочерью, но после его смерти ей ничего не досталось Ее даже не упомянули, а все его имущество поделили его племянники. Те самые братья Странн.

— Он был богат? — поинтересовалась Эллен, у которой одно за другим возникали всевозможные предположения — и так же быстро рушились.

— Нет, вовсе нет! У него здесь только и был, что плохонький домик. Но я надеялась, что девочке останется хоть какая-то память.Он был привязан к ней, понимаешь, всегда спрашивал, как она, что с ней. Это мои родители были против, чтоб мы поженились, он частенько-таки закладывал, понимаешь?

Эллен кивнула.

— Возможно, он и собирался сделать что-то для девочки, — сказала она в утешение. — Но он так неожиданно умер.

— Да нет, он был конченый человек, и он это знал. Печень!

«Самоубийство? — подумала Эллен. — Но тогда при чем здесь крики ужаса и погнутые перила?» Нет, ни одна из ее блестящих гипотез не подходила.

Она чуть поежилась. Интересно, что ожидает их на борту? Разумеется, ей было страшно! Но и любопытно. К тому же рядом будет Натаниель.

Если бы только Тува была с ней хоть чуточку поприветливее!

Натаниель порядком устал следить за причудливыми скачками, коими двигалась мысль у фру Карлберг, при том, что ему было ее искренне жаль. Он знал, Эллен сидит и ждет его, но эта женщина, казалось, никогда не выговорится. Она все молола и молола языком, в восторге от того, что заполучила таких неоценимых слушателей.

Тува сидела на удивление тихо, похоже, болтовня фру Карлберг совершенно ее заворожила.

Случай был яснее ясного. Вначале, как понял Натаниель, была позиция, которую занял муж. «Моей жене работать незачем. На что это будет похоже — как будто я не в состоянии ее обеспечить!»

И вот сорокапятилетняя фру Карлберг, жизнерадостная, умная и энергичная женщина, оказавшись на этой роскошной вилле как в заточении, по много часов в день проводила в бездеятельности, в то время как мозг ее жаждал активной работы. Кто-то сумел внушить ей навязчивую идею о Людовике Четырнадцатом. О том, что ей подошла бы роль мадам Помпадур (которая, кстати, была фавориткой не Людовика Четырнадцатого, а Пятнадцатого, его внука. Видимо, в голове у фру все перепуталось). Фру Карлберг восхищалась «Королем-солнцем» еще школьницей, — мужчина хоть куда, во всех отношениях. Директору же Карлбергу явно недоставало воображения.