В любви брода нет
Шрифт:
Бились всем отделом, всем отделением во главе с Игорем Леонидовичем, все было без толку. Баловнев молчал, Инга тоже…
Коротков потом едва инсульт на радостях ни схлопотал, когда Инга вдруг решила смягчить свою участь и на третий день заключения под стражу начала говорить. Обо всем… Назвала и предполагаемое место, где могла быть спрятана Верочка.
Заброшенный хутор далеко за городом. Полуразрушенные дома, глубокие подвалы… Назаров там камня на камне не оставил, пытаясь отыскать нужное подземелье. Нашел не он, Саня Самойлов нашел. Он в тот момент в пяти метрах от них копался, ощупывая землю на предмет возможного входа. Когда Верочку вытащили и положили на куртки, которые ребята начали, как по команде, с себя снимать, Назаров, не выдержав, упал перед ней на колени и заплакал.
Она была страшно худая, с грязным лицом и грязными, в кровавых болячках руками. Одежда тоже была грязная, во многих местах порвалась, и сквозь прорехи торчала бледная до синевы кожа. Волосы… Ее шикарные светлые волосы свисали грязными прядями, а глаза и губы были плотно сомкнуты. Ему кто-то говорил тогда, трогая за плечи, что Вера жива, что она стонала и даже улыбалась. Он не верил. Орал ей в самое ухо, звал по имени и боялся поверить. А потом, когда ее уже укладывали на носилки, чтобы везти в больницу, она вдруг назвала его по имени. Очень внятно назвала его Сашей и еще добавила «мой». У него же… у него тогда едва сердце не остановилось от счастья…
Как же ему было не трусить после всего, что случилось?! Как было не ждать ее ответа, замирая?..
Женщины… С ними никогда нельзя быть уверенным ни в чем.
Даже когда она рядом с тобой, улыбается тебе и смотрит с теплом и нежностью, а потом вдруг встанет у открытого окна, из которого несет сквозняком и сыростью. И будет смотреть почти точно так же на куст распустившегося жасмина, и вдыхать его запах будет, зажмурившись от понятного ей одной счастья. О чем вот думает она в такой момент, попробуй угадай. Ему же тоже хочется понять…
— Да не трусь ты, Саша. Не трусь… — Верочка коснулась его щеки и нежно погладила. — Конечно, да… Конечно, я люблю тебя… Знаешь, даже странно как-то…
Он не стал ничем заполнять повисшую паузу. Просто сидел, затаившись, и ждал продолжения. Дышать боялся и ждал.
— Никогда не думала, что смогу так любить. После всей той боли, страданий… Думала, вот тут… — Верочка положила ладонь на то место, где стучало ее сердце. — Думала, что тут мертво все. Темно, черно, как в той бездне…
— А сейчас?
— Сейчас все по-другому. Сейчас все хорошо. И любить так хочется…