Чтение онлайн

Значит это у нас не дачники. И не бомонд. Бомондом этим соплякам еще по сроку службы не положено числиться. Стало быть, надо разъяснить, кто же это такие.

Так и есть – мажорчики. Причесочки – маечки – фенечки – цепочки. Шортики в обтяжечку с подворотом под коленку. Тапочки-вьетнамки со шнурком меж пальцев. Нет, не так. Между пальчиков. В такой обуви особо не распинаешься. Да и пальчики жалко.

А мне и хорошо – значит, если что, не запинают.

– Слышь, пацаны, – с трех шаговначал я вечную заунывную песнь акына-гопника. – Вы извините конечно, что я к вам обращаюсь, но можно я просто поинтересуюсь?!

Мальчики-пальчики смотрели на меня настороженно, и с интересом. Интерес преобладал. Были они непуганные.

Один из них, рослый с чередующимися прядями соломенных и русых волос и с четками на шее, очевидно самый центровой, спросил:

– Чего надо? Может тебе проспаться пойти.

Я подошел на шаг.

– Да говно-вопрос братуха, – умыльнулся я, злорадно отметив, как сморщился собеседник. – Сейчас пойду, просплюсь, вон там, в тенёчке на кулёчке, только можно вопрос задам. Ты уж извини, пожалуйста!

– Ну валяй. – Милостиво разрешил собеседник. И отошел на шаг.

– Да вопрос-то так, чисто из интереса. А че за музыка у вас такая играет?

– В смысле, – переглянувшись с товарищами, спросил «Братуха».

– В коромысле,– я отвернулся. – Это у тебя че за наколка на ноге такая? – Спросил я у второго мальчика-пальчика.

– Это не наколка, а тату, – высокомерно, и в то же время боязливо ответил тот.

– Да? А выглядит как партак достойный, – я развел руками и отвернулся к первому. Сзади послышался вздох облегчения.

– Так че за музыка, братан? – Переспросил я у Крашеного.

– Да так? Тебе-то что!

– Да не, ничё! Я подошел, спросил разрешения на вопрос, извинился, если что не так, ты мне позволил обратиться, так ведь?

Крашеный кивнул.

– Ну так чё ты тогда как этот то?!

Ответь крашеный придурок на вопрос сразу, кто знает, не закончилась бы сразу и канитель. Надо ведь было что-то придумывать дальше.А от пива и жары я погрузнел и телом, и мыслью. Но Крашеный решил взъерепениться. И попал!

Догадались об этом и мальчики-пальчики.

– Допустим R’n’B, а что?! – С вызовом спросил крашеный.

– Так говоришь, это у тебя тату, – я вновь повернулся ко второму. – А что обозначает?

– Ничего не обозначает, вали отсюда, – огрызнулся третий.

Ну вот. Чего я и хотел. Теперь все трое залупаются.

– Если ничего не означает, – улыбнулся я во всю ширь, – это значит не тату, а накаляка пидорская. Он че, пидор получается? – Кивнул я на второго.

Третий молча потупил глаза. Я отвернулся. Крашеный так и стоял в трех шагах.

– Аренби это ништяк, – я сделал два шага, а крашеный отошел на один. Дистанция сближалась.

Я уже решил, что первым будет крашеный.

– Я же чё. Я сижу под деревом, отдыхаю, пивка вон взял, слышу – умц-умц-умц играет. Ну, думаю – подойду, спрошу…

– Узнал? Все, можешь не париться.

– Могу не париться? Типа все нормально?

– Да, все нормально. Все фигня. Еще вопросы есть?

– Есть.

– Ну давай, валяй быстрей!

– Этот с накалякой на ноге, в натуре пидор? – Я кивнул на второго. Крашеный закатил глаза.

– Ты видимо попутал что-то, дядя? Давай, чеши отсюда, – вновь встрял третий.

– А ты залупистый, – ухмыльнулся я и повернулся к крашенному. До него были все те же два шага. – Братан, а он всегда за тебя разговаривает? Я вроде как с тобой беседую, че он встревает?

– Слышь, мужик, ты чего докопался? – Внезапно подал голос татуированный.

– Слышь на базаре продает киш-миш! – Обернулся я к нему. И сделал шаг назад. Теперь до крашеного позади должен оставаться шаг. – Я похож на Слышь?! Я типа этот что ли, с гор понаехавший? Я за чурку что ли канаю?

Мальчики-пальчики притихли.

– Не канаю, стало быть. Уже хорошо. Теперь про «докопался» проясним, – продолжил я. – Вы меня послали и я же докопался?! А вы вообще знаете, куда «посылают»? Что это за орган. Ты, с накалякой, знаешь, как им пользоваться?

Я распалялся. Контроль утрачивался, да и нужен ли он мне, контроль? Сладкое чувство опасности драки шпарило изнутри, будто кипел в груди самовар. Его пар щекотал ноздри, огонь под ним клокотал, и самовар ходил ходуном.

«Сейчас, сейчас», – убеждал меня кто-то внутри, – «Сейчас заварим мы чайку. Ох и крепкая будет заварушка! Сейчас эти уроды за все ответят. Это из-за таких ты теперь изгой, и все у тебя наперекосяк…»

– Да кто тебя послал? – Заламывая руки, возопил первый. – Кто?!

– Да ты и послал, петух крашеный! – Рявкнул я и развернулся.

Я успел приложиться кулаком ему в бровь. А второй рукой схватить за шею, но уцепил лишь бусики. И еще успел увидеть набегающего сбоку третьего. Я лишь подумал, в какой момент я его упустил, как мир сузился до хлопка и тонкой черты – будто на экране внезапно выдернутого из розетки телевизора. Потом все стихло и померкло.

10.

– Вроде живой пассажир. Проверь пульс.

Голоса раздавались будто у меня в голове, как бывает во сне. И я хотел, чтобы это был сон.

– Черепно-мозговая, к бабке не ходи.

– Точно. Приложили сзади.

– По пьяни, видать, зацепился с кем-то, ну и словил нежданчик.

Я лежал на боку и надеялся, что это такой беспонтовый сон. Но приоткрыв глаз, увидел песок, траву, и форменный ботинок.

– Рожа незнакомая, может откидуха? Надо по Кумаринским колониям пробить –кто недавно освободился.

– Тебе оно надо, Колобородько?