Чтение онлайн

Но и этого девушке оказалось мало. Едва прослышав о челноке-самолете, она бросилась опять все переделывать. Конечно, ей было известно о том, что другие мануфактуры не больно-то торопились обзаводиться новшеством, предпочитая пока все оставить по старинке. Ну а если новинка себя покажет, тогда… Анна только удивлялась такой прижимистости мануфактурщиков, ведь выгода была очевидной.

О своих начинаниях она, разумеется, никого в известность не ставила. Не боялась она и того, что ее могут предать крепостные. Тумановы всегда хорошо относились к своим людям, и те платили им той же монетой. А в Анне народ так и вовсе души не чаял.

Новинку она установила таким образом, чтобы в случае приезда инспекции из Мануфактур-коллегии коробки с погонялками можно было быстро снять со станов. Перед визитерами Анна собиралась прикинуться все той же бестолковой самонадеянной девчонкой, взявшейся за мужское занятие. Ей было абсолютно все равно, что о ней подумают, главное, чтобы в бумагах коллегии все было прописано должным образом.

Количество выделываемой ткани тут же увеличилось чуть не вдвое. А вот радости хозяйке это не добавило. Как выяснилось, все ее прежние расчеты по насыщенности производства различными механизмами пошли прахом. Старое оборудование попросту не поспевало за одной-единственной и не такой уж и дорогой новинкой.

Выхода было только два. Либо сокращать количество рабочих станов и, как следствие, оставлять производство на прежнем уровне. Либо опять лезть в мошну, снова все переделывать, расширяя производственные площади, и вовлекать новых работников, потребность в которых сразу же увеличивалась. Не такие уж и малые траты.

Но девушка, стиснув зубы, устремилась вперед, благо никто не стоял над душой. Пришлось сократить количество пашни и задействовать высвободившихся людей на мануфактуре. Образовалась недостача продовольствия, которое теперь приходилось закупать. Не хватало еще людей голодом морить. Впрочем, вскоре обнаружилась возможность отчасти уменьшить эти траты.

Переустройство закончилось полной победой. Несмотря на издержки и то, что крепостные теперь питались практически только за ее счет, общие доходы значительно увеличились. Теперь они вчетверо превосходили таковые при покойном князе. И при всем том поступления от мануфактуры в казну уменьшились в два раза.

Ну и еще немаловажное. Согласно указу его величества, при каждой мануфактуре должно было организовать ремесленное училище. Видеть в своих владениях посторонних Анне не хотелось. Поэтому она обязала своих крепостных проходить обучение, даже тех, что работали в полях. Эти конечно же обучались не столь плотно, но тем не менее по факту училище существовало и люди ремеслу обучались. Впрочем, на этот счет у Анны так же были свои цели…

Остановившись, Иван посмотрел на девушку долгим взглядом, а затем прижал к груди. Сестру он любил всем сердцем и был готов отдать за нее душу. Но и позволить ей и дальше заниматься прежним он тоже не мог. Пусть это ее проделки, и всеми делами на мануфактуре занимается она, это ничего не значит. Он наследник князя. Ему принадлежит и мануфактура. Анна только управляющая, о чем имеется соответствующая запись. А значит, ему и ответ держать. Господи, она ведь даже не знает, какой может быть ответственность за содеянное!

– Анечка, пожалуйста, не обижайся. Сделай, как я прошу. Не надо больше утаивать доходы. Положена с тебя тысяча аршин на стан, отдай ее, тем более ты решила вопрос, как сделать так, чтобы цена соответствовала товару.

– Смешной ты, Ваня. Ну какая, скажи, разница стану, какое полотно ткать? За то время, пока буду работать рублевое, могла бы выткать и полуторарублевое. Я тут одного умельца из Англии выписала, если не враки, так вскорости освоим новое полотно, по три рубля за аршин выйдет.

– Все одно, Анна. Так надо. Просто поверь.

– Как скажешь. Ты хозяин, тебе и решать. Только то, что недодала, возвращать не стану. – Вроде и согласилась, но тут же проявила и твердость.

– И как это будет выглядеть?

– Не волнуйся. Распишу все так, что никто придраться не сможет. На мануфактуре столько всего нового, такие траты укажу, и пусть только попробуют не поверить. Облапошили горемычную, не виноватая я.

– Договорились.

– Договори-ились, – недовольно пробурчала девушка. – Лучше бы ты озлился на то, что картофель сажать стала.

– Отчего это?

– Так ведь императорское лакомство, а тут крестьяне за обе щеки уплетают. А ну как осерчает?

– Не осерчает, – слегка потормошив сестру, весело ответил Иван.

Признаться, он, хотя и был хозяином мануфактуры, разговора с Анной опасался. Разумеется, она не сможет воспрепятствовать ему забрать полагающуюся сумму и восполнить недоданное в казну. Но поступить подобным образом с сестрой, которая всю душу и силы вкладывает в продолжение отцовского дела, он не мог. А потом, он попросту боялся поссориться с ней. Потерять да разбить всегда легко, а ты поди потом найди да склей.

– Тебе-то почем знать, осерчает или нет? – рассмеялась она.

– А ты разве не видела, какой он? Да я руку на отсечение дам, что он специально все это затеял, дабы народ наперекор начал есть картофель. Глядишь, и распробуют. А польза от этого плода большая. Малый клочок земли всю зиму семью кормить может. И в пост подспорьем будет, потому как куда сытнее репы выходит.

– А с чего это я должна была что-то заметить, коли я его и не видела ни разу?.. – растерянно произнесла девушка, обратив внимание только на первую фразу и уже начиная догадываться.

– Смеешься? Ты же с ним любезничала в уголке, когда от меня убежала.

– Ой! – Анна с неожиданной прытью вырвалась из объятий брата, поспешно прикрывая лицо руками.

– Ну-у, Анна… – удивленно покачал головой Иван. Даже в сумраке белой ночи было видно, как покраснела сестра.

Карета вкатила во двор дворца Голицына под цокот копыт и грохот колес по брусчатке, окутанная вечерним сумраком. Хм, скорее уж ночным. Белые ночи явление интереснейшее, навевающее романтические настроения. Так и мнятся влюбленные пары, гуляющие по улицам Санкт-Петербурга. Что же, возможно, так и будет. Нет, скорее всего, так и будет, когда-нибудь, с приходом более спокойных времен. Реалии же сегодняшнего дня требовали воздержаться от романтических настроений и находиться дома.