Чтение онлайн

И в доказательство впереди в километре вспыхнули фары. Я вырубил свет и замедлил скорость. Для грузовика встречные фары светили слишком низко над дорогой. Значит, это машина поменьше, например, джип военного патруля.

– Пол, съезжай с дороги! – закричала Сьюзан.

– Вижу, – отозвался я. И, включив передний мост, направил "ниссан" с насыпи. Кювета здесь не было – под насыпью сразу начинались рисовые посадки. Я повел машину с выключенными фарами параллельно дороге – правые колеса месили жижу на рисовом поле, а левые шли по откосу насыпи. Мы накренились под сорок пять градусов, и я тревожился, как бы автомобиль не перевернулся. Задние колеса начали буксовать и увязать в грязи. Я остановился.

Посмотрел вверх и понял, что насыпь меня не скрывала. Но поскольку было темно, оставалось надеяться на лучшее. И готовиться к худшему.

– Дай-ка мне твою сумку, – попросил я Сьюзан.

Шум мотора приближался, луч становился все ярче.

Сьюзан передала мне сумку, я сунул руку внутрь и нащупал пистолетную рукоятку. Я не хотел, чтобы Кам видел оружие, – опасался, что вид "кольта" убедит его обратиться в полицию.

Ощутил ладонью тыльную часть магазина и снял пистолет с предохранителя.

– Обойма полная? – спросил я Сьюзан.

– Да, – ответила она.

– Патрон дослан в патронник?

– Нет.

– Запасные обоймы?

– Две. Я боюсь, – добавила она.

До мистера Кама стало что-то доходить. У него был такой вид, словно он репетировал, что будет говорить властям. Удачно еще, что я не согласился его развязать.

Через несколько секунд автомобиль поравнялся с нами – большой джип, не желтый, а темный. Как я определил, военный. Я разглядел шофера – он внимательно следил за дорогой. Сзади сидел еще человек.

Крыша "ниссана" оказалась вровень с насыпью. Синий цвет не выделялся в ночи, и боги были на нашей стороне. Военный автомобиль проехал мимо.

Мы, как мне показалось, еще долго сидели не двигаясь. Затем я включил задний ход. Задние колеса зацепились за грунт, и "ниссан" вылез на насыпь.

Несколько секунд я не включал фары и оглядывался. Но было так темно, что в десяти ярдах не удавалось ничего рассмотреть.

Затем, не включая света, я повел машину в сторону Куангнгая. В мареве города по обеим сторонам шоссе выделялись силуэты домов. И вдруг я заметил кое-что показавшееся мне многообещающим. Повернул в сторону черной тени и врубил фары.

Справа, в конце грязной дорожки, стояло разрушенное строение без крыши. Оставалось надеяться, что это не буддийский храм, иначе у нас бы снова возникли проблемы с мистером Камом.

Я аккуратно свернул в грязь и поехал к белой оштукатуренной стене. Разрушенная башенка напоминала остатки церковной колокольни.

– Католический собор, – обернулся я к Сьюзан. – Надеюсь, наш друг не католик?

Сьюзан о чем-то переговорила с Камом, и тот кивнул.

Я въехал в широкий вход. Попятился и поставил машину в угол, чтобы ее не было видно с шоссе. Фары освещали то, что некогда было стенами здания, а сквозь мощеный пол обильно проросла трава.

Я выключил свет и зажигание.

– Ну вот вам и ночлег.

Мы вышли и потянулись – все, кроме мистера Кама, которому со связанными руками показалось не слишком удобно тянуться. И я его развязал.

Сьюзан достала из машины воду и закуски, и мы хоть и на редкость отвратительно, но все же поужинали.

– А что, на той бензозаправке не было ни "Ринг-динг" [60] , ни крекеров? Что это за гадость?

– Не знаю. Что-то сладкое. И перестань жаловаться. Ты должен быть благодарен.

Мистер Кам смолотил явно больше своей доли непонятной субстанции из целлофановых пакетов и выпил целый литр воды.

У меня не оставалось выбора – пришлось опять его связать. Я стянул ему за спиной большие пальцы рук, отнял сандалии и пустил на заднее сиденье "ниссана", где он преспокойно улегся.

А мы со Сьюзан сели, скрестив ноги, в противоположном углу. Единственным освещением был проникающий сквозь разобранную крышу свет звезд.

– В свое время была симпатичная деревенская церковь, – заметила Сьюзан.

– Когда я был здесь, такие стояли повсюду, – ответил я. – Разрушенные церкви и пагоды. Самые крепкие строения в округе. Поэтому люди собирались под защиту их стен. Пули они выдерживали, а ракеты и мины – нет.

– Трудно представить, что здесь каждый день бушевала война, – проговорила она. – Я рада, что, снова попав в Бонгсон, ты можешь рассказывать о прошлом.

Я не ответил.

Сьюзан достала сигарету, профессионально прикрыла зажигалку от ветра и прикурила, как бывалый солдат. Зажала сигарету в кулаке и затянулась.

– Замерзла. Можно позаимствую что-нибудь из твоего чемодана?

– Конечно. Сейчас принесу.

– Захвати и мой рюкзак.

Я открыл багажник, достал из чемодана блейзер, взял ее рюкзак и вернулся к Сьюзан. Она поежилась и, закутавшись в мой пиджак, сказала:

– Спасибо. А тебе не холодно?

– Шутишь? Сейчас около семидесяти градусов.

Она достала из рюкзака дорожный будильник и завела на полночь.

– Будем переставлять каждый час. Так что если отключимся оба, он нас разбудит.

– Договорились. Я первым заступаю на дежурство. А ты постарайся поспать.

Сьюзан легла на каменный пол, а рюкзак положила под голову вместо подушки. Мы немного поговорили, но вскоре я понял, что она задремала. А я достал из ее сумки "кольт", дослал патрон в патронник и положил оружие себе на колени.

Будильник зазвонил в полночь, но я выключил его, пока он не разбудил Сьюзан. Поставил на час. Как ни странно, мне не спалось, и я дал ей подремать до четырех. Потом мы поменялись местами, и я отдал ей пистолет.