Чтение онлайн

– Потому что не могу представить, как он относится ко мне, и не в состоянии понять, что я чувствую к нему. – Это была вся глупая правда о том, какой беспомощной оказалась она, когда потребовалось разобраться в себе или в ком-то другом.

Минни передернула плечами.

– Вы проводите довольно много времени вместе. Это уже что-то значит.

Как объяснить своей наивной сестричке, что у Уинтропа есть причина приходить сюда? Конечно, если плотская связь – все, что ему нужно, он давно бы уже получил ее. Она знала это абсолютно точно.

– Кроме того, – продолжала Минни, взяв следующую булочку, – если ему требуется всего лишь найти кого-нибудь, чтобы согреть свою постель, он может получить это в любом месте. Нет, мне кажется, ему нравится проводить время с тобой.

Мойра не могла внятно возразить. Зато Минни, проявила ясность в понимании ситуации, что настораживало.

– Я думаю точно также, – поддержал ее Натаниэль. Он поднял глаза на Мойру. Их пересеклись их взгляды? – Проявляй осмотрительность, пока не поймешь его намерений, и выкинь из головы, что они могут быть только плохими.

– Ты должна нравиться ему, – добавила Минни. – Он же не дурак. Ты добрая, красивая и богатая. Он тебе приятен. Почему бы ему не относиться к этому серьезно?

Вот так все просто. Вот такой окружающая действительность предстает перед восемнадцатилетними. Хотя почему она действительно не может нравиться ему?

И с какой стати Мойре кажется, что в глубине души ей хочется намного больше, чем просто прийтись ему по нраву.

Ему никуда не деться от нее.

В своей маленькой гостиной Уинтроп лежал на парчовой софе и глядел в потолок, считая завитушки на лепнине.

Чем бы он ни занимался, что бы ни пересчитывал, Мойра не оставляла его. Днем он не мог отделаться от воспоминаний об их беседах, ее смехе, поцелуях и о той незабываемой ночи в ее библиотеке. В постели, готовясь ко сну, ему приходилось много труднее, потому что он постоянно проигрывал в памяти ту решающую шахматную партию, когда она попросила поцеловать ее. В снах реальность существенно изменялась: он входил в нее, он обладал ею, он достигал в ней кульминации.

Большую часть времени Уинтроп грустил, если не мучился от чувства вины. Он желал Мойру в полном смысле этого слова. Он скучал, если ее не было рядом. Примирить свои чувства с тем, что ему придется обокрасть ее, не удавалось, как он ни старался. Проще было постараться не думать об этом.

Сегодня снова все валилось из рук. Оставалось только грызть себя из-за предательства, которое он готов совершить. Никто, кроме него и Дэниелса, не будет знать об этом. Мойра тоже никогда не узнает. Сможет ли он вести себя как ни в чем не бывало? Сумеет ли лгать ей только для того, чтобы удержать ее в своей жизни? Он не представлял, как открыться перед ней. Она может обратиться к властям, и тогда все чрезвычайно усложнится. А вдруг она все расскажет Октавии, а та, в свою очередь, – Норту? Или еще хуже, поступит так, что подвергнет себя опасности. Если Дэниелс узнает, что Уинтроп выдал его, он не остановится ни перед чем, вплоть до насилия, чтобы заполучить тиару.

Мойра станет винить его в том, что с ней сделал Дэниелс, и будет права. Все-таки лучше, если она останется в неведении. Помимо разных причин, для этого имелась еще одна – он не смог бы вынести ненависти в ее глазах. Лучше повернуться к ней спиной, и пусть она считает его бессердечным мерзавцем, но только не лжецом.

Она полагает, что он – тот, настоящий он – достоин любви. Что знает она об этом – женщина вполне определенного возраста, которая совершенно точно не получала плотских удовольствий ни в браке, ни на стороне. Опытный человек, он знал, как выглядит женщина, которая почувствовала себя удовлетворенной в первый раз. Возможно, собственными усилиями ей удавалось вызывать подобное ощущение, – учитывая ее возраст, в этом можно не сомневаться. Но он был первым мужчиной, который заставил ее достичь вершины наслаждения.

В свою очередь, она помогла ему почувствовать себя богом, пусть на несколько мгновений и только в своем воображении.

Как прекрасна, естественна и раскованна была она в его объятиях! Такая влажная и желанная. Он должен был взять ее. Он мог это сделать.

Тогда почему не взял? Какое-то глупое рыцарское чувство остановило его. Может, ему не захотелось воспользоваться ее слабостью? Или подумал, что следующее возбуждение не будет достаточно сильным? Нет, не в этом дело, он ведь почувствовал прилив сил, стоило ей лишь сказать «да». Он просто побоялся совершить это. Ведь он пообещал соблазнить ее, и только, и заставил ее сделать выбор. И что случилось после того, как он достиг, чего намеревался? Он не хочет оставлять ее. Совсем непросто – уйти от нее. Но если он не способен лгать ей вею оставшуюся жизнь, тогда нужно уходить.

Вся оставшаяся жизнь. Разве когда-нибудь ему приходила в голову мысль провести всю жизнь с одной женщиной? Нет. Он всегда считал брак тюрьмой. Родители и их ровесники вполне очевидно доказывали этот факт. Девлин и Норт были всего лишь исключениями. Они женаты на тех, кого обожают, и получали такое же чувство в ответ. Он наблюдал, как братья меняются под воздействием своих жен, и не в худшую сторону, о чем шутят многие мужчины. Блайт и Октавия стали благотворным дополнением к семье Райлендов, помогая братьям залечивать их душевные раны, которых было предостаточно.

Сможет ли Мойра помочь ему исцелиться? Захочет ли? Вправе ли он потребовать от нее еще больше, помимо того, что уже намерен забрать? Кажется, она доверяет ему, и становится страшно, если это действительно так. Она ввела его в свой дом, рассчитывая, что у него единственная причина бывать там – она сама. Вероятно, она и не помышляет, что это может стать чем-то иным.

Господи, она даже не подозревает, насколько она необходима ему. Он молил Бога, чтобы она никогда не узнала, каким трусом он был. Однако он не мог рисковать, особенно теперь, когда нужно было развязаться с этим делом, и он не был уверен, что ей захочется яблока с червоточиной.

И не сейчас, когда он не знал, как подступиться к ней, чтобы выложить всю правду. Эта мысль повергала его в состояние ужаса больше, чем возможность оказаться в тюрьме, погибнуть или стать причиной краха Норта.

– Что можно здесь делать одному в такой: темноте? – Вспомни про него, и он тут как тут. Разве тут темно? Он и не заметил. Надо было дважды подумать, прежде чем давать Норту ключи от своего дома.

– Зажги лампу, если хочешь. – Он не потрудился встать. Позади него раздались звуки шагов, потом послышалось, как кремнем высекают огонь. Вскоре золотой свет залил угол комнаты, где он находился. Действительно уже было темно. Сплошная темень. Что с ним будет, когда дни начнут прибавляться и не станет ночей, в которых можно спрятаться? Придется занавешиваться и создавать ночь самому.