Чтение онлайн

— Ну, хорошо. — Откашлявшись, он поднялся, кивнул и отошел от стола. Не дойдя до двери, Смит обернулся. — Ирма, я хочу что-то сказать тебе.

— Да, дорогой?

— Я... э-э... ты... то есть я... — И громко выдохнул: — Твой сад удивительно красив.

Она улыбнулась.

— Спасибо, дорогой.

Дом О.Х. Бейнса стоял в пригороде Денвера, в районе, где было больше зелени, школ, парков и денег, чем в любом другом месте поблизости. Все дома стояли на огромных, тщательно подстриженных зеленых газонах, а гаражи габаритами превосходили размеры жилья большинства жителей города.

В доме Бейнсов, а также в доме покойных мистера и миссис Херберт Палмер никто не открывал. Соседями Бейнсов были некие Каннингэмы. Смит позвонил в звонок, дверь открыла ухоженная женщина средних лет в Дорогом твидовом костюме.

— Миссис Каннингэм?

Женщина отрицательно покачала головой.

— Я экономка. Чем могу вам помочь?

— Если не возражаете, я предпочел бы говорить с миссис Каннингэм. — Смит извлек из бумажника удостоверение сотрудника министерства финансов. — Дело очень срочное, — прибавил он.

— Миссис Каннингэм в спортивном зале. Я доложу о вас.

Экономка ввела его в дом, обставленный с учетом последних веяний оформительского искусства — розово-лиловая гостиная, кухня в бело-зеленых тонах, выложенная изразцами, и наконец, сверкающая солнечным оттенком желтого цвета комната для спортивных занятий, там пыхтела на тренажере-велосипеде маленькая женщина с почти болезненной худобой, на ней был модный тренировочный костюм и ультрамодные зеленые спортивные туфли.

— Мистер Харолд Смит их Министерства финансов, — объявила женщина.

— Хорошо. Принесите мне завтрак, Хилари. — Она повернулась к Смиту, окидывая оценивающим взглядом его немодный костюм. — Прошу меня извинить, но пока я не поем — не смогу с вами поговорить.

Хилари внесла завтрак — на тарелке старинного уорсестерского фарфора лежал тонкий ломтик тунца. Миссис Каннингэм ухватила его тонким пальчиками и сунула в рот.

— Ну, вот, — удовлетворенно проговорила она. — Простите, не хотите ли?

— Нет, спасибо, — ответил Смит, проглотив слюну.

— Очень низкая калорийность.

— Нет, благодарю вас.

— Хилари отказывается работать у тех, кто ест мясо.

— Экономка?

— Не правда ли, не женщина, а мечта? — открыто восхищалась миссис Каннингэм. — Точеная талия, и никаких характерных расовых признаков. Конечно, она не утруждает себя работой. Это испортило бы ее одежду.

— Миссис Каннингэм, я разыскиваю О.Х. Бейнса, — сказал Смит.

Женщина закатила глаза.

— Пожалуйста не упоминайте это имя.

— Почему?

— Я сама запретила произносить его как председатель Комитета самоуправления района.

— Чтобы лишний раз не вспомнить печальные обстоятельства смерти его жены?

— Боже, конечно нет. Это лучшее, что Эвелин сделала за последние месяцы. Жаль только, что Палмеры были с ней. Хорошие люди.

— А что случилось с миссис Бейнс? — спросил Смит.

— Умерла в Париже.

— А до этого?

— Они впутались в одно темное дело, оно и погубило их репутацию, — ответила дама.

— Что за дело? Мой вопрос не праздный, я задаю его как государственный служащий.

— В таком случае... — начала она и, наклонившись к нему, продолжала: — Они поселились в какой-то религиозной общине. — Миссис Каннингэм отступила назад, глаза ее пылали, руки яростно уперлись в бедра. — Вы не поверите. Это совсем не то, что закатывать банкеты для революционеров. Этим мы бросаем вызов существующему порядку. А разве религии такое под силу? Даже в Южной Калифорнии им это не удается.

— А эта община по соседству с вами? — спросил Смит.

— Надеюсь, нет. У епископальной церкви не бывает общин. В моей церкви нет даже служб. Тут как раз и нашла коса на камень. Бейнсы хотели устроить коммуну в наших краях. Но мы совсем не хотели, чтобы какой-нибудь лохматый старик из Китая или еще откуда-нибудь устраивал на наших лужайках религиозные сексуальные оргии. И поэтому заявили Бейнсам, что мы — против.

— А вы давно видели мистера Бейнса?

— Очень давно. Он даже на похоронах не присутствовал. Впрочем, он всегда был со странностями. Представьте, не любит играть в теннис.

— А вы не знаете, где находится та община, к которой они примкнули?

— Понятия не имею. А если вы выясните, не утруждайте себя и не сообщайте мне. Я хочу думать только о прекрасном.

Смит сидел в автомобиле, размышляя, что еще можно предпринять, когда из атташе-кейса, лежащего на переднем сидении, послышалось глухое жужжание. Открыв кейс, Смит поднял трубку вмонтированного в него телефонного аппарата.

— Слушаю, — сказал он.

— Это... Римо.

— Где вы? — воскликнул Смит.

Голос Римо звучал необычно, в нем слышалась боль.

— В Нью-Орлеане... не знаю названия улицы... в мотеле...

— Римо. — В голосе Смита слышался приказ. — Не вешайте трубку.

— Она хочет меня. Я не могу долго говорить.

— Соберите всю свою волю.

— Слишком поздно... Я должен идти... должен...

Раздался грохот, похоже Римо уронил аппарат. Смит слышал, как стукались о стенку висевшая на шнуре трубка.

Смит несколько раз выкрикнул имя Римо в трубку, затем по другому аппарату передал приказ компьютерам в “Фолкрофте” определить, откуда был звонок.

Римо направился к двери, продолжая сопротивляться как мог, этой властной, зовущей его на улицу тяге, и в последний момент опрометью бросился в ванную, захлопнув за собой дверь.

Однако запах и здесь преследовал его. Он властно звал за собой. Римо пытался укрыться от него, даже запихнул под дверь желтое полотенце, но запах не пропадал, он настойчиво лез в его ноздри и сознание. Тогда Римо зарылся лицом в полотенце, но и это не помогло.

Не в силах больше сопротивляться, Римо поднялся, сунув в карман желтое полотенце, открыл дверь и вышел в холл.