Чтение онлайн

– Розы на потолке – не просто элемент декора.

Ник запрокинул голову, рассматривая главный источник света, и Занна живо представила, каково это будет – коснуться его шеи пальцами. Или губами…

– Вообще-то это вентиляторы. Отверстия в лепнине выводят горячий воздух.

– Практично.

Ответом на ее бормотание стал его насмешливый взгляд. Чувствовал ли он жар ее тела?

Да уж. Идея показать ему дом точно была не самой хорошей. Занна на секунду застыла у подножия лестницы. Комнаты на втором этаже были куда более интимным пространством. Что он скажет, когда увидит другие ее работы? Насладится ли она снова его реакцией, как на картину с подсолнухами?

Ник не остановился, даже когда чуть не врезался в Занну. Девушка инстинктивно двинулась вперед. Ей оставалось лишь одно – идти наверх.

Комната Мэгги была неприкосновенной, как и дополнительные спальни. Но осмотреть ванную комнату она ему позволит. Занна встала позади Ника, приглашая его войти туда одному.

Главные ценности дома еще впереди. Надо сказать, предметы старины заслуживали признания. Их можно отреставрировать и снова использовать, так что они не пропадут, и он не будет чувствовать себя виноватым в их уничтожении. Но это… Ник онемел.

Здесь все было под стать дому. Ванна на львиных лапах, раковина на пьедестале, фарфоровый унитаз с цепочкой для сливного бачка – все было увито нарисованным плющом. Крошечные листики на лозах ползли по белой плитке стен от арочного окна, отчего казалось, будто растение на самом деле росло за пределами дома. Пол тоже был покрыт белой плиткой, в которую были врезаны ромбики того же цвета, что и плющ. Внутри старинная ванна оказалась темно-зеленой.

«C’est si special…» [5]

Ник переходил на язык своей души только тогда, когда что-то его глубоко поражало, но не стал переводить, когда возвратился к Занне. Она не трогалась с места, так что он направился к последней двери, замыкающей коридор. Комната находилась прямо над магазином, и в ней тоже было большое эркерное окно, но только здесь еще стоял диванчик, повторяющий своей формой полукруг окна. Медная кровать, наверняка ровесница дома, стояла в середине, лежащее на ней лоскутное одеяло было в тон плитке у камина.

Стены покрывала бледно-зеленая вагонка. А на ней в произвольном порядке, но на расстоянии не больше нескольких сантиметров друг от друга, были нарисованы цветочные головки. Каких там только не было! От крупных роз и лилий до анютиных глазок и маргариток и даже крохотных незабудок.

– Сколько же на это ушло часов… – пробормотал Ник вслух.

– Это был полезный опыт.

Вздрогнув, Ник обернулся и увидел, что он не один.

– Это вы нарисовали?

Занна почти незаметно пожала плечами. Какая трогательная скромность!

– На двенадцатилетие Мэгги подарила мне энциклопедию цветов. Многие годы я почти каждый день рисовала по цветку.

– А плющ в ванной?

– Плющ появился на школьных каникулах в мае, тогда постоянно лили дожди. – Занна опять едва уловимо пожала плечами и слегка улыбнулась. – Мэгги говорила, что так я буду держаться от греха подальше.

Ник изумленно уставился на нее:

– Вы вообще представляете, насколько вы необыкновенны, Занна Зеленская? Насколько талантливы?

Она так же удивленно посмотрела на него, словно он сморозил глупость, а она пыталась понять, как на нее реагировать. Пауза затянулась. Наконец она заговорила:

– Есть еще одна комната, которую вы не видели.

У него пересохло во рту, так что пришлось облизнуть губы. Башенка. Единственная комната, которую он жаждал увидеть, сколько себя помнил. Вот-вот исполнится заветное желание ребенка, спрятавшегося глубоко внутри Ника. Но… что, если его ждет разочарование? Что, если там просто какой-нибудь склад?

Он заставил себя пойти вслед за Занной по узкой спиральной лестнице, которая вела к тайной комнате под крышей башни, напоминавшей ведьмин колпак. Если надежды не оправдаются, он справится, как справлялся с каждой разрушившейся детской надеждой и мечтой.

Открыв небольшую дверь наверху лестницы, Занна зашла первой. Не оборачиваясь, она приблизилась к эркерному окну и стала смотреть на улицу, словно оставляя Ника наедине с самим собой.

Несмотря на то что день постепенно подходил к концу, в комнате было еще светло благодаря люкам в островерхой железной крыше.

Он находился в художественной мастерской. Мастерской Занны.

Работы стояли на полу, прислоненные к стенам. На мольбертах громоздились незаконченные холсты, пахло масляными красками и растворителем. Первое, что бросилось ему в глаза, – это абсолютная живость красок. Приглушенные, сухие оттенки картин, на которых были изображены улицы старой Европы. Более насыщенными красками были нарисованы цветы: темно-синие гортензии и алые маки. Среди цветов прятались и черные коты. По столу были разбросаны эскизы, на которые Занну явно вдохновили Эм энд Эмс. На картинках черные коты спали, умывались, прыгали, играли. Одна только линия карандаша создавала ощущение движения и жизни.

Ник еще долго, очень долго не мог произнести ни слова. Не было необходимости спрашивать, она ли нарисовала изумительный ряд подсолнухов, осветивший темный коридор под лестницей, но так было проще всего нарушить молчание. Он уже открыл рот, чтобы задать риторический вопрос, но, переведя взгляд на Занну, он заметил в ее позе что-то такое, отчего все его слова испарились.

Она вообще в курсе, что он здесь?

Боже… Это оказалось гораздо тяжелее, чем она ожидала.

Занна хотела бы, чтобы Ник влюбился в ее ненаглядный дом и понял, почему его важно сохранить. А мастерская являлась неотъемлемой частью старинного здания. Но в нем хранилось гораздо большее. Дому, где она чувствовала любовь и защищенность, принадлежало ее сердце, а мастерской… Мастерской принадлежала ее душа. Это было ее стопроцентное убежище. И размазанные по холсту краски были частичками ее самой.

Ник едва ли догадывался, в каком она сейчас трудном положении.

Занна смотрела в окно, тени становились глубже, но она не замечала, как огромные метросидеросы темнели и обретали туманные, зловещие очертания. У нее в голове сейчас мелькали совсем другие картинки.