Чтение онлайн

Занна кивнула.

– Я постараюсь связаться с Мэгги и обо всем поговорить. Посмотрим, что она скажет.

Позвонить Мэгги было хорошей мыслью.

Ника не было уже два часа. Занна шагала взад-вперед, и в голове у нее лихорадочно крутились мысли.

Ник совсем не походил на Саймона. Он не пытался ее менять. Он предложил ей помочь сохранить дом, в котором она чувствовала себя собой. Он проникся ее творчеством. Ему глубоко наплевать, что люди искусства окрестили ее картины безделушками. Если она решится, то получит мастерскую в сказочном месте и поселится там навсегда. У нее есть бизнес, который ее прокормит, даже если у нее никогда не хватит мужества продать свои работы.

И Ник вел себя порядочно. Он ни на чем не настаивал. Занна приходила к мысли, что ему можно доверять. Это не Саймон, а другой человек, и он пробудил в ней сумасшедшие эмоции.

Занна хотела согласиться. Переместить дом и, возможно, завести отношения, которые могли бы стать довольно крепкими для того, чтобы преодолеть очевидные трудности, поскольку жили они на разных концах планеты. Но начинать было страшно, ведь все могло обернуться провалом. Вдруг Ник не питает к ней тех же чувств? Вдруг Пит обнаружит что-то, что сделает перемещение невозможным или слишком дорогостоящим? Вдруг Мэгги категорически откажется принимать радикальные меры?

Неудивительно, что Занна разрыдалась, когда услышала тетушкин голос в телефонной трубке.

Конечно, у Мэгги нашлись правильные слова, чтобы Занна успокоилась и начала рассказывать. И тогда она стала слушать не перебивая, а только одобрительно поддакивая, пока Занна не выложила все, что хотела. Девушку душили слезы, когда она сообщила тете о деревьях, когда рассказала о том, что совет решил принудить их к продаже дома, и это неизбежно.

– Но Пит заметил, что деревья погибли не зря, – закончила она. – Иначе нельзя было и думать о переносе. А Ник сказал, что душа дома в людях, а не в месте, где он стоит, но… Все это слишком глобально, Мэгги. Как понять, что ему можно доверять?

– Слушай свое сердце, солнышко. Оно тебе все скажет. Ты сомневалась в Саймоне с самого начала, помнишь? И не понимала, почему он выбрал тебя. И чувствовала, что тебе нужно измениться, чтобы завоевать его. Но это ему следовало измениться. Он тебя не стоил.

Улыбка озарила лицо Занны впервые за время разговора. Ник не хотел ее менять. Он хотел, чтобы она была в безопасности и оставалась самой собой.

– Ох, Мэгги, ты бы видела место, которое он нашел! Это сразу за городом, там озеро и лес. Там еще конюшни, из них можно было бы сделать магазин и кафе. Тебе понравится!

– Главное, что нравится тебе.

– Но не все же зависит от меня. Дом принадлежал тебе задолго до того, как я стала в нем жить. И это твой бизнес. Ты сама должна решить, и каким бы ни был твой выбор, я тебя поддержу, ты же знаешь.

– Знаю. Но только ты не расстраивайся, когда я скажу о своем решении, ладно?

У Занны по спине побежали мурашки. Она отвергнет проект?

– Я решила остаться здесь, – мягко проговорила Мэгги. – Димитрий попросил моей руки.

– Что?! О боже… – Занне пришлось прислониться к стене и упереться в нее, чтобы не сползти на пол. – Мэгги… Ты же с ним только познакомилась. Как ты можешь решиться на такой серьезный шаг?

– Ну, милая, – засмеялась тетя, – я всю жизнь этого ждала! Думаешь, я в ту же секунду не поняла этого? Единственное, я не была уверена, чувствует ли Димитрий то же самое… Когда время приходит, сразу становится понятно… Но я в любом случае поступлю по-своему. У меня большой опыт чтения людей.

– Вот как…

Сейчас Занна даже сильнее хотела разрыдаться, чем когда она рассказывала о деревьях. Карусель эмоций набрала самую высокую скорость. Она радовалась за Мэгги и ее любовь. Печалилась, что они будут жить вдали друг от друга и это скажется на близости их отношений. И даже ревновала. Но безумные скачки вверх-вниз на этой карусели почему-то давали… надежду.

Значит, Мэгги права? И нет никаких правил, сколько должно пройти времени, чтобы понять, что ты встретил любовь всей своей жизни?

– Я доверилась тебе и оставила дом на время. А теперь оставляю тебе его навсегда. Дом твой. Можешь делать с ним все, что захочешь. Я только прошу тебя позаботиться о котах и сохранить кое-какие вещи, которые мне дороги. Ты знаешь какие. Ну а теперь…

Даже на другом конце провода, за тридевять земель и без помощи гадальных карт, Мэгги читала ее мысли.

– Расскажи об этом Нике.

Занна снова улыбнулась:

– Мэгги, он француз. Его полное имя Доминик Брабант.

– Брабант? – удивленно переспросила Мэгги. – Где же я слышала эту фамилию? О нет… Это невозможно… Или возможно…

– Вот. – Ник вынул из внутреннего кармана куртки сложенный лист бумаги. – Официальная оценка стоимости перемещения дома и его установки. Мы еще прикинули расходы на капитальный ремонт.

Занна задумчиво сидела за кухонным столом, аккуратно держа за ножку хрустальный бокал. У зажженного канделябра стояла открытая бутылка вина и еще один бокал. Ник удивленно поднял брови. Занна, едва заметно улыбнувшись, пригласила его присоединиться к ней. Он наполнил свой бокал и сел рядом, затем развернул лист бумаги.

– Мы распечатали его в бизнес-центре прямо в аэропорту. Я включил туда заявленную цену на землю. Нашла?

– Ничего себе… – Занна даже провела пальцем по бумаге, словно не веря своим глазам. – Почти два миллиона долларов!

Ник накрыл ее руку своей.

– Именно поэтому я хочу предложить за твое поместье три миллиона.

Все шло по плану. Это первый шаг. Следующим шагом будет немного честности.

Повисло тяжелое молчание. Такое же тяжелое, как и взгляд Занны. Ее рука очень осторожно выскользнула из-под его руки. Как будто он совершил что-то непростительное.

– Зачем, Ник?

– В смысле?

– Зачем так много? Последняя назначенная цена за дом была вдвое меньше твоей. «Первоклассная недвижимость» предлагала всего шестьсот тысяч. Так почему же ты выдвигаешь такие суммы?

По ее голосу он понял, что игры закончились. Больше он не сможет быть честным только по своему усмотрению. У него пересохло во рту, и Ник сделал большой глоток вина.

– Я говорила с Мэгги, – сказала Занна.

– Вот как… И она не обрадовалась, да?

Занна покачала головой, словно он сморозил глупость.