Чтение онлайн

— А писал ты её как? С закрытыми глазами?

— Я в комнате отдыха рулон фольги увидел. Осторожно, глядя в другую сторону, его забрал и отнёс к себе, положил под подушку. Вечером, когда спать лёг и глаза закрыл, достал фольгу да обмотал голову на три раза на всякий случай. Потом встал и написал записку, спрятал её в карман. Ну а потом лёг и с закрытыми глазами снял уже фольгу.

— Думаешь, он за тобой постоянно следит?

— Не знаю, но зачем рисковать?

— Ну а как думаешь, его не смутило, что на пять минут ты выпал из зоны видимости?

— Не знаю, — ответил Смоляков. — Но это лучше, если бы он увидел, как я пишу записку.

— И опять не спорю, — сказал я и внимательно посмотрел бывшему распорядителю прямо в глаза.

Всё что он мне сообщил, было важным, но я ждал рассказа о его ночной прогулке и о принесённой в комнату сумке. Однако Смоляков переводить разговор на эту тему не спешил. Впрочем, взгляд мой его смутил и он спросил:

— Ты чего так смотришь?

— Да просто пытаюсь понять, изменился ли ты внешне, — соврал я.

Чем больше я общался со Смоляковым, тем сильнее у меня создавалось ощущение, что передо мной сидит засланный казачок Шамана. Всё показывало на это. Маньяк несколько дней мучил бывшего распорядителя, проводил над ним магические ритуалы, каким-то образом сделал его орком и явно подчинил его своей воле. Либо запугал, что тоже было не исключено. Людская психика — штука хрупкая, а уж когда на неё действуют не только путём внушения, но и через чип в голове, возможно всё что угодно.

И я ещё раз не смог не восхититься планом Шамана и его умом. Враг знал, что после того, как мы раскрыли его личность, со Смолякова будут сняты все подозрения, ну или почти все. И он решил это использовать. Вряд ли он был стопроцентно уверен, что Червяков сможет активировать обратное видение, поэтому подстраховался и организовал фиктивный побег своей жертвы.

Несмотря на то, что Смоляков, скорее всего, уже служил Шаману, слово «жертва» подходило к нему больше всего. Судя по тому, что видел Егор, Шаман особо не церемонился со своим пленником, избивал его и все ритуалы проводил насильно. Хотя я допускал, что во время многих из них он вводил бывшего распорядителя в транс, и тот не видел всех деталей ужасного с ним обращения.

А когда Смоляков был окончательно сломлен, его отпустили. Только вот с какой целью? Впрочем, обнаруженный у него в комнате нож сильно сужал круг предположений. А то, что Шаман убил одного из своих ближайших помощников только ради легенды о героическом освобождении Смолякова, лишний раз намекало — Шаман возлагал на бывшего распорядителя большие надежды.

Явно, если бы мы не смогли через Егора узнать о местонахождении Смолякова, он бы после освобождения пришёл к нам сам и всё рассказал. Мы бы всё проверили, съездили в тот дом, оценили насколько он замучен и, скорее всего, приняли бы назад. Этот план сам по себе был хорош, а тут ещё мы прибыли на место заточения Смолякова в самый удачный для Шамана момент.

Я с грустью подумал, что прибудь мы на какие-то десять минут раньше, и всё было бы сейчас совсем по-другому. Но с другой стороны, всё могло быть по-другому, и если бы Егор не заметил, что это Шаман убил своего помощника, а не Смоляков. И это «по-другому» мне нравилось намного меньше, чем первое. Поэтому следовало выбросить все «если» из головы и работать с тем, что имелось.

А имелся не желающий рассказывать о своей ночной прогулке Смоляков и сумка с принадлежностями для жертвоприношения. Учитывая, расовые ограничения характеристик ножа, жертвой предполагаемого ритуала должен был стать человек. И я, к великому сожалению, догадывался какой именно.

Надо было принимать решение. Очень не хотелось первому начинать разговор о сумке, но было уже совершенно ясно: Смоляков мне о ней рассказывать не собирается. И как-то это не вязалось с его желанием быть максимально открытым. В том, что он работает на Шамана, я был уже уверен на девяносто девять процентов.

Этот разговор якобы по душам, проведённый по инициативе бывшего распорядителя лишь укрепил мои подозрения. Ведь обе новости, которые он мне сообщил, чтобы казаться своим, никакой ценности не имели. То, что Колян или Мирон сообщат мне о смене Смоляковым игровой расы — было делом времени, ну а информация об истинном лице Савкова уже давно стала секретом Полишинеля. Бывший распорядитель, так щедро поделившейся бесполезной информацией, не хотел стать своим, он явно хотел им казаться.

Передо мной встала дилемма: прижать Смолякова сейчас и выбить из него хоть что-то или некоторое время ещё понаблюдать за ним и, возможно, получить более ценную информацию. Прикинув все за и против по каждому варианту, я решил пока не спешить. Но и пускать дело на самотёк не хотелось. Не хватало ещё, чтобы как-нибудь ночью Шаман наложил на бывшего распорядителя какое-нибудь заклятие и тот устроил в штабе резню. Конечно, можно было приставить к нему постоянную охрану, но был способ получше.

— Помнишь, как ты был зомби? — неожиданно спросил я Смолякова.

Тот усмехнулся и ответил:

— Да уж, такое не забывается.

— Я думаю, повторения таких приключений тебе не хочется, а Шаман постоянно пытается разные заклятия на наших орков накладывать. Чтобы этого избежать, тебе нужно вступить в клан к Мирону. У него клановая особенность — иммунитет к заклятиям Магии Крови.

— Было бы неплохо, — сказал бывший распорядитель, искренне обрадовавшись. — А когда можно это сделать?

— Да хоть сейчас! Пойдём, пока Мирон никуда не ушёл.

Мы отправились наверх, где сразу же наткнулись на охотника на орков, который заявил, что у него ко мне серьёзный разговор. Я ответил, что разговаривать будем, лишь когда найдём Арбатова, и Колян отправился на поиски с нами.

Мирона нашли довольно быстро, я озвучил ему свою просьбу и попросил сделать всё как можно быстрее. После чего исключил Смолякова из клана «Свободные Люди», и они с Арбатовым ушли.

— Что у тебя? — спросил я Коляна, когда мы остались вдвоём.

— Я хотел поинтересоваться, а что с пленными делать будем? — спросил друг.

— С какими именно? — уточнил я.

— Ну с теми, которых я допрашивал. Продолжать будем?

— А как думаешь, имеет смысл?

— Думаю, что нет, — сказал Колян. — Там большинство вообще левые, они не в теме, простое мясо. Реально только двое могут что-то сказать, но один из них молчит. Будем его разбалтывать?

— Даже не знаю, — признался я. — На меня блатные сильно давят ещё по поводу предателей. Я давно уже обещал с Сибиряком это вопрос обсудить, но всё времени не было.