Чтение онлайн

— А что с ней такое?

— А то, что эта Рут не пропускает ни одного мужчины. Оверман делает вид, что ничего не видит. Но знает он все.

— Довольно неприятная плата за удовольствие иметь тестем миллионера!

— Оверман знал, на что идет, когда женился. Ей было всего шестнадцать и через шесть месяцев после свадьбы она родила ребенка. Так что папаша просто купил дочке мужа.

— Великосветское общество просто очаровательно, — сказал я. — И вот еще что: знаешь ли ты что-нибудь о Стюарте Лоудере, его жене и Честере Мэссее?

— Абсолютно ничего, кроме того, что этого Лоудера убил какой-то накачавшийся героином пианист.

— Лоудер собирался вложить деньги в очередную постановку Овермана. Неужели «Пинк Пэд» приносит такие большие доходы? И вообще, откуда Лоудер взял деньги на покупку такого роскошного кабаре?

— Понятия не имею, — ответил Рубин. — Но я могу поговорить со знакомым рекламным агентом, который обслуживает «Пинк Пэд».

— Жду, — сказал я и повесил трубку.

Четверть часа спустя Рубин позвонил. Сведения его хотя и были весьма скудными, но интересными.

— Болтают, что Лоудер играл когда-то какую-то роль в преступном мире. «Пинк Пэд» он получил в качестве приданого от брата жены, человека по имени Вирт Коул.

— Вирт Коул?

Имя это мне уже приходилось слышать. Когда-то он был заметной фигурой в нью-йоркском отделении большого гангстерского синдиката, но угодил за решетку по пустяковому обвинению в неуплате налогов. Уже десять лет как он отбыл наказание и поклялся, что станет честным дельцом и порвет все старые связи. И действительно, с тех пор о нем ничего не было слышно.

— Да, — подтвердил Рубин. — Он богатый торговец песком и щебнем. Имеет карьер на Лонг-Айленде.

Больше Рубин ничего не знал. Но и это было немало! Я расхаживал по комнате и рассуждал.

Придется поговорить с Виртом Коулом. И неплохо было бы побывать на вечеринке в доме тестя Овермана. Там должны были быть люди, поддерживающие контакт с Лоудером до его смерти — люди, связанные со спектаклем, который он хотел финансировать.

У Сэнди больше шансов нащупать следы Парка Пауэрса, чем у меня. А пока ей это удастся, надо попытаться разузнать как можно больше о Лоудере. И попытаться выяснить мотив убийства...

Утром, за завтраком, я просматривал газеты, пока мальчик из отеля бегал в магазин, чтобы купить бритвенный прибор и чистую рубашку.

Ревю Овермана вызвало весьма посредственные отзывы в «Трибюн», уничтожающую критику в «Тайме» («разогретое старье, сервированное по старомодным шаблонам») и прилив бешеного восторга в «Миррор». Я позвонил в гостиницу к Сэнди. Она отозвалась заспанным голосом.

— Хэлло, — сказал я, не называя своего имени. Уж как-нибудь она узнает меня по голосу.

Сэнди сразу проснулась.

— Где ты находишься? Впрочем, неважно. Давай встретимся примерно через час у Пенсильванского вокзала.

Я оплатил счет за номер, взял напрокат новенький, с иголочки «форд» и поехал к месту встречи. Одетая в плотно облегающую тело блузку и синие брюки, она уже стояла перед входом. Как только я остановился у тротуара, Сэнди бегом пересекла улицу, плюхнулась рядом со мной на сиденье и захлопнула дверцу.

— Я узнала, у кого Пауэрс покупал капсулы с героином, — задыхаясь, сообщила она. — Его зовут Кении Шед!

— Вот это четкая работа.

— Это оказалось не трудно. Некоторые музыканты, с которыми я сейчас встречаюсь, оказывается, тоже покупают зелье у Кенни Шеда.

Она сказала адрес его убежища. Я нахмурился.

— Это район Отто Следжа.

— Я об этом уже подумала.

— Почему-то все, связанное со Смитом и Лоудером, происходит в районе Следжа.

— И об этом я тоже подумала. Действительно, интересно.

У меня было отвратительное предчувствие. За Пауэрсом охотились и другие, не только полиция и я. И они охотились за ним гораздо дольше. Адрес и имя поставщика героина Шеда они уже давно могли узнать. И могли сообразить, что я его тоже могу узнать.

Если это так, то я нарушаю главный принцип своих рассуждений: я собираюсь направиться в то место, где меня вероятнее всего могут караулить. Но пути назад нет. Шед — пока единственная ниточка, ведущая к Пауэрсу. Возможно, он и не знает, где прячется Пауэрс, но сам музыкант обязательно должен сделать попытку связаться с ним. Наркоман всегда прикован к своему поставщику цепью, которая растягивается лишь настолько, насколько позволяет запас его наркотиков. Значит, нечего мучиться ненужными предчувствиями — надо взять себя в руки и продолжать идти своим путем.

Кенни Шед жил в запущенном квартале — в лабиринте из покосившихся домишек, дешевых пивных и мастерских. Я сам родился с таком же районе, перенаселенном беднотой и являющимся колыбелью мелкой и крупной преступности. Мне еще повезло, когда меня еще мальчишкой взяли учеником на стройку. Иначе, кто знает, как сложилась бы моя жизнь.

Я поставил машину возле закрытого биллиардного зала за несколько домов от нужного места.

— Я подожду здесь, — сказала Сэнди. — Не хочу, чтобы Шед меня видел. Вдруг он когда-нибудь забредет к Джуку.

— Хорошо, посмотри за машиной. — В таких районах имелись специалисты, которые были способны за десять минут «раздеть» машину дочиста. Я бросил взгляд на кучу бездельников, бесцельно торчавших на противоположной стороне улицы у входа в пивную. — Будь осторожна. Посигналь в случае чего.

Я пустился на поиски квартиры Шеда. Вот его старый обветшалый дом. Половина окон второго этажа закрыта старым грязным картоном. На фасаде красовалась старая пожарная лестница, ступеньки которой были увешаны сушившимся бельем. Таблички с номером на доме не было.