Чтение онлайн

Руки у Клары Семеновны были теплые и мягкие.

– Ну, ей-богу, не думала, что у моего соседа такие симпатичные дети. Прямо как куколки. Дай-ка я тебя поцелую! Иди, иди, мне поручили присматривать за вами.

Она притянула меня к себе и поцеловала в щеку. Я покраснел. Вад отодвинулся на безопасное расстояние и тоже покраснел.

Стирая, она продолжала говорить. Спрашивала, любим ли мы папу, маму, хорошо ли мы учимся в школе, не балуемся ли, много ли у нас игрушек. Потам она расспросила у нас про Нижнеозерск. Она болтала до тех пор, пока на крыльце не появился заспанный Виталька. Сначала при виде нас он нахмурился, но потом, видно, вспомнил вчерашнее.

– Привет, ребята! – сказал он хриплым голосом. – Мать, кофе в кают-компанию! Милости прошу, господа!

Клара Семеновна бросила стирать и пошла в дом. Мы последовали за ней. Внутри дом был еще лучше, чем снаружи. Диван, кресла, много картин, разные фарфоровые штучки. Но, самое главное, – на столе лежали радионаушники. Они волновались и что-то возбужденно говорили. Мы с Вадом так и впились в эти наушники. Из соседней комнаты вышла старушка. Я узнал в ней ту, что тащила хворост. Старушка опять уставилась на нас любопытными молодыми глазами.

– Мама, вскипятите воду, – попросила Клара Семеновна.

– Чичас, чичас, – захлопотала старушка.

Скоро по комнате распространился запах кофе, который блестел черными зеркалами в белых фарфоровых чашках. Возле каждой чашки стояли фарфоровые блюдца. На фарфоровых блюдцах лежали кусочки белого хлеба, кружочки колбасы и какие-то тюбики в блестящих красивых обертках. Возле блюдец во множестве размещались ложечки, вилочки, ножички, какие-то лопаточки. Все это находилось на белой скатерти, вышитой красными розами.

– Прошу к столу! – Виталька сделал небрежный жест и сам сел первый. Он помешал ложкой в чашке, ткнул пальцем в хлеб, недоверчиво понюхал тюбик и вдруг нахмурился: – А где сыр? – спросил он.

– Сыр кончился, Виталечка, – торопливо ответила мать и смущенно посмотрела на нас.

Виталька нахмурился еще больше.

– Как это кончился? Два дня назад его была целая голова.

– Но ты же сам его отнес в райцентр, – робко вставила мать.

– Что это за кофе без сыра?

Виталька отшвырнул от себя ложечки и встал из-за стола. Я хотел последовать его примеру, но у меня ноги приросли к полу. Вад тоже не отрывал глаз от кружочков колбасы.

Клара Семеновна подошла ко мне и погладила по голове.

– Ты бы хоть мальчикам дал попить. Им-то все равно…

– Им не все равно. Эти ребята не жлобы, Дожили! Сегодня же напишу отцу.

Клара Семеновна села за стол и заплакала. Она плакала, закрыв лицо ладонями, м между пальцев у нее сочились слезы. Сейчас она была очень похожа на обиженную девчонку.

– Дай пятерку!

Клара Семеновна вытерла лицо и послушно вышла в соседнюю комнату. Виталька подмигнул нам: видал, дескать? Я не сомневался, что всю эту сцену он разыграл специально для нас.

Виталька сунул пятерку в карман и засвистел.

– Мы возьмем твой велосипед, – небрежно сказал он.

Я немножко задержался в комнате и, когда мы остались с Кларой Семеновной одни, сказал:

– Да вы не расстраивайтесь… Мы действительно не хотим есть… Мы наелись кулеша… с салом… Вот такой кусок покрошили.

– Ничего, ничего, Витя… Вы заходите к нам почаще.

– До свиданья.

– До свиданья.

Я осторожно закрыл дверь.

Виталька мазал солидолом цепь велосипеда.

– Бери. Хорошая машина, хоть и дамская.

– Я не умею, – признался я.

– Не умеешь? – удивился Виталька. – Тогда садись на раму.

– А я куда? – спросил Вад.

– Никуда. У нас взрослая компания и взрослые дела.

Вад обиженно засопел.

– Мы всегда вместе, – вступился я за брата. – Он умеет делать взрослые дела.

Виталька Ерманский поразмыслил.

– Не-е. Мы будем самогон пить, а он что?

– Я могу выпить целый стакан! – храбро сказал Вад.

– Мы будем девчонок целовать.

– Я тоже… – начал было Вад, но замолчал, не в силах побороть отвращения. Видно, перед ним предстала какая-нибудь сопливая физиономия с косинками. – Я могу подождать…

– Нет, нет, – мотнул головой Виталька. – Может быть, нам придется заночевать у какой-нибудь вдовушки. Ищи-свищи тогда тебя.

При этих словах мороз пробежал у меня по коже.

Но Вад упрямо нагнул голову:

– Я тоже могу заночевать.

Если Вад заупрямится, переупрямить его невозможно.

– Ладно, иди, – сказал Виталька. – Узнаешь – второй раз не запросишься.

Мы двинулись вдоль улицы. Виталька вел велосипед за руль.

– Кто у тебя отец? – спросил Виталька.

– Кузнец.

– А… Вот у меня отец – это да! – сказал Виталька с восхищением. – Профессор!

– Ты любишь своего отца? – удивился Вад.

– Еще как! Когда мы жили в Москве…

– Вы жили в Москве?

– Ну да.

– А как же сюда попали?

– Отца в Германию назначили, а мать он в Утиное сослал к ее матери.

– Сослал? За что?

– Значит, надо. Отец знает, что делает. Она теперь вот где у меня, – Виталька показал зажатый кулак. – Отец приказал перед отъездом: гляди в оба за ней. Чуть что – пиши. Мое слово – закон. Видели утром? Ходит тут один… агроном. Книжки носит. Стоит отцу намекнуть про эти книжки – он ей всыплет по первое число.

– Здорово! – восхищенно сказал Вад. Перспектива захвата власти в семье волновала его давно.

– Может быть, отец приедет зимой. Посмотришь тогда на него. Знаешь, какой красивый!

– Еще красивей матери?

– Хо! Сказал тоже! Мать на куклу похожа, а отец знаешь какой! Сильный, высокий, волосы курчавые, нос, как у грека. А умный! Все книги читал! Ты читал Жан-Жака Руссо?

– Нет…

– Про бесклассовое общество. Здорово! Живи как хочешь! Никто над тобой не хозяин. А «Женщины мира» читал?