Чтение онлайн

Когда Светка явилась, я открыла ей дверь, торжествующе размахивая листками.

— Вот, подруга! Редкостное везение — нашла почти сразу! Будешь слушать или сначала светский прием с чаепитием?

— Меня Славик бросил, — с укоризной напомнила Светка. — Я страдаю… Я на диете! Так что чай — потом. Читай сказку!

«Джинн из разбитого кувшина», — откашлявшись, начала я.

увшин я разбила случайно, честное слово. Я просто убиралась на чердаке, а кувшин как-то выскользнул из рук и разлетелся на тысячу мелких осколков. А когда он разлетелся, повалил дым, и я закашлялась. Когда дым разошелся и я проморгалась, посреди чердака стоял мужчина. Восточной национальности. Голый. То есть в набедренной повязке, но у него был та-а-акой рельефный торс, что все равно что голый.

Тысячи мыслей пролетели за одну секунду в моей бедной голове. «Маньяк? Грабитель? Галлюцинация? Сосед за солью зашел? Но почему так странно одет? И откуда дым? И что вообще произошло? Ах, я же грохнула кувшин… Но при чем тут дым и маньяк?» Наконец, я выбрала удобное объяснение «Галлюцинация от дыма» и сразу успокоилась. Мне, главное, навесить на явление ярлык. А уж потом я спокойна, как удав.

Надо сказать, что чердак мне не принадлежал, равно как и весь дом. Мне тут недавно взбрело в голову, что я уже самостоятельная, и пора бы пожить отдельно от родителей. Поэтому я стала увлеченно просматривать объявления в газетах и на столбах, и вскоре очень удачно сняла даже не квартиру — целый дом! Его хозяйкой оказалась пожилая археологиня. Именно так она мне отрекомендовалась. Она уезжала в очередную экспедицию, на какие-то раскопки, и очень рада была, что так быстро нашелся жилец. То есть я.

— Понимаешь, солнце, раньше у меня племянница за домом присматривала, а теперь она того… «уж замуж невтерпеж». В свадебное путешествие укатила. Так что ты прямо как подарок судьбы.

Я скромно не стала спорить — я и правда считала себя подарком. Для тех, кто понимает.

— Короче, я тебе все показала, все объяснила. Плата, сама видишь, символическая. Но за это, солнце, разбери мне чердак! Там, понимаешь ли, хлама немерено, а у меня рука не поднимается, каждая вещица что-нибудь да значит. Выбрасывай все безжалостно! Я тебе только спасибо скажу. Все равно не помню, что там навалено. Ну, попутный ветер в паруса!

С этим бодрым напутствием археологиня отбыла навстречу новым открытиям, а я осталась. Дом напоминал мне не то склад на пристани, не то этнографический музей, и я долго еще не могла добраться до чердака — изучала ближайшие экспонаты. Но я — человек слова и обещания выполняю всегда. Поэтому очередь дошла и до чердака — кстати, действительно изрядно захламленного.

А потом я грохнула кувшин, и появился этот… культурист, блин. Который сейчас стоял и пялился на меня, как будто это я появилась на чужом чердаке, а не он.

— Ну и долго будем молчать? — сурово спросила я. — Говори, чего надо!

— Слушаю и повинуюсь, — сообщил культурист, кланяясь и складывая руки лодочкой.

— Чего-о-о? — выпучила глаза я. — Как ты сказал?

— Слушаю и повинуюсь, о моя госпожа! — уточнил красавчик.

«Так. Мало того что маньяк, так еще и извращенец», — догадалась я. А вслух сказала:

— Эй, ты мне это брось! Садо-мазо — не мой стиль. В «жестокую госпожу» поиграешь в другом месте.

— Да! Сады тоже могу! И дворцы, и минареты! Приказывай, о госпожа!

— Да что ты заладил «приказывай, приказывай!» — рассердилась я. — Ты откуда здесь взялся?

— Из кувшина, — застенчиво признался «культурист». — Джинны мы.

— Мы? Ты не один? — ужаснулась я, озираясь по сторонам.

— Один-одинешенек, вот уже три тысячи лет, — замахал руками рельефный мужчина.

— Ага. Джинн… «Я раб лампы», — вспомнила я формулу из какого-то фильма.

— Вовсе и не лампы, — насупился джинн. — Кувшина. И не раб, а обитатель.

— Слушай, обитатель кувшина! — с досадой сказала я. У тебя нормальное имя есть?

— Есть. Я… это… забыл!

— Что забыл? — не поняла я.

— Имя свое забыл, — растерянно сообщил джинн и заморгал длинными восточными ресницами.

— Для джинна ты какой-то недотепистый, — заметила я.

— Посидела бы ты три тысячи лет в кувшине, еще неизвестно, что бы ты помнила, — пробурчал он, забыв о субординации. Видимо, от растерянности.

— В общем, ты прав, — дипломатично сказала я. — Три тысячи лет — срок немалый, сейчас таких не дают.

Спорить с ним не хотелось, в целях самосохранения. Может, у него за три тысячи лет одиночки психика тоже расшаталась…

— Ну ладно. А что теперь-то с тобой делать? — взяла себя в руки я.

— Приказывай, о госпожа! — с надеждой расправил плечи джинн.

— А без приказов ты что-нибудь можешь? — полюбопытствовала я.

— Не положено, — вздохнул джинн. — Джинны мы, созданы для исполнения желаний.

— А сколько желаний ты исполняешь? — практично поинтересовалась я.

— Сколько будет угодно госпоже! — обрадовался джинн. — Пока ты владеешь кувшином… Ой! Но он же разбился?

— Ну да, разбился, — подтвердила я. — Хочешь сказать, что нет кувшина, нет и владельца?

— Нет, — трагически сказал джинн. — Я хочу сказать, что теперь мне негде отдыхать.

— О боже, какие мы нежные! — удивилась я. — Вообще-то у нас принято на диване отдыхать. Варианты: в кресле, на ковре, в гамаке…

— Я не могу в гамаке! — Джинн чуть ли не рыдал. — Мне нужно ограниченное пространство. Чтобы было темно и тесно.

— Могу предложить чулан! — разозлилась я. — Там еще, кажется, и сыро. А может, если повезет, и крысы есть. Пойдет?

— Не знаю, посмотреть надо, — уныло ответствовал джинн.

— Слушай, ты есть хочешь? — переменила тему я. — Пойдем вниз, а? А то надымил тут, до сих пор в глазах слезится и в горле першит.

— Это не я надымил, — возразил джинн, но послушно поплелся к лестнице.

Я шла за ним и думала, что надо бы его помыть и приодеть. Три тысячи лет в кувшине придали ему ощутимый аромат затхлости, а набедренная повязка в сочетании с телом Сильвестра Сталлоне наводила на фривольные мечтания.

— Я буду звать тебя Женя, или Евгений, — сообщила я. — Пока настоящее имя не вспомнишь. Не возражаешь?