Чтение онлайн

– Вы скучали? – тихо переспросила она. – Но ведь вы с папой сами захотели, чтобы я уехала из Риверсайда! Вы велели мне отправиться в Чикаго! – Она прерывисто вздохнула, стараясь прогнать готовые пролиться слезы. – Я думала… Я думала, что вы стыдитесь меня из-за того, что произошло с Джеффом Купером и страховой компанией.

Мать резко обернулась, и удивление осушило остатки слез на ее лице.

– Мы вовсе не стыдились тебя, – ответила она. – Как только ты могла такое подумать? Нам просто хотелось, чтобы у тебя появилась возможность начать все заново, чтобы ты нашла в большом городе хорошую работу и снова поверила в себя.

– Когда я звонила тебе и папе на Рождество или поздравляла вас с днем рождения, вы всегда разговаривали со мной очень сухо, как будто нехотя.

Щеки матери покраснели от смущения.

– Ну, мы просто никогда не знали, что тебе сказать. Мы с отцом никогда не умели говорить о своих чувствах, в особенности по телефону. Мы с ним родились в годы Депрессии, и наши родители были слишком озабочены тем, чтобы нас накормить и чтобы у нас были на ногах башмаки. У них не оставалось времени на разговоры о том, как они нас любят. И мы с отцом привыкли с детства к тому, что любовь проявляют на деле, что о ней много не говорят.

– Когда меня арестовали, мне показалось, что я разрушила все ваши надежды, – сдавленно произнесла Эми. – Что вы больше меня не любите.

– Ох, Эми, это не так! Ты была совсем молодая и неопытная. Конечно, спору нет, ты поступала порой неправильно, но мы с отцом всегда гордились тобой. Да и как не гордиться? Студентка, самая красивая девушка в городе… А что до любви – если бы наши родители любили нас только тогда, когда мы ведем себя разумно, то, пожалуй, большинство из нас никогда бы так ее и не узнали.

– Тогда почему вы с папой так хотели выпроводить меня из города? Я не понимаю…

– Мы думали, что тебе самой не терпится уехать! Глядя на тебя в суде во время процесса, мы поняли, как ненавистны тебе все сплетни. Мы решили, что тебе будет лучше начать все заново в большом городе, там, где ты сможешь свободно дышать и не опасаться пересудов соседей. Да и вообще, даже без истории с Джеффом Купером и страховой компанией, в таком крошечном местечке, как Риверсайд, для девушки с твоим образованием слишком мало возможностей.

– Знала бы я это раньше! – Она горько вздохнула. – Ведь я так боялась возвращаться домой, боялась посмотреть в глаза вам обоим.

– Мы даже не догадывались, что тебе хочется вернуться в Риверсайд, Эми. Ты всегда говорила, что тебе прекрасно живется в Чикаго, и мы просто не решались настаивать на твоем приезде.

– А я все это время тосковала и ждала, когда вы позовете меня домой! – призналась Эми. – Ах, мама, почему мы никогда не говорим друг другу то, что думаем на самом деле? Почему надеемся, что кто-то сам прочтет наши мысли и обо всем догадается?

Миссис Флетчер горестно покачала головой.

– Не знаю. Но иногда, если я не могу найти подходящих слов, чтобы выразить свои чувства и мысли, я вообще молчу. Ведь так нас учили себя вести, когда мы росли.

Эми взглянула на жилистое тело матери, привычное к тяжелой работе, и у нее сжалось сердце. Она нерешительно взяла мать за руку.

– Спасибо, мама, – мягко сказала она. – Ты помогла мне понять в себе то, что никогда не удавалось прежде. Я больше, чем думала, похожа на тебя и папу. Я тоже не умею говорить о своих чувствах, из-за этого начинаются всякие сложности, а когда я окончательно запутываюсь, когда во мне накапливается слишком много противоречивых чувств, просто сбегаю. Мне двадцать шесть лет, а я только сейчас учусь смотреть в лицо трудностям.

Казалось, миссис Флетчер не знала, куда ей деть свои руки, и она принялась суетливо переставлять посуду.

– Я не вижу греха в такой сдержанности, – заметила она. – Некоторые люди приходят на телевидение и выворачивают свою душу наизнанку, рассказывая всему миру о своих чувствах больше, чем я говорила о своих хотя бы одному человеку.

Она включила воду и тщательно вымыла руки.

– С другой стороны, кто знает, что лучше, Эми. Может, те люди с телевидения, в конце концов, и правы. Моя мать твердила мне, что порядочные люди держат свои неприятности при себе, но возможно, если бы она делилась хотя бы изредка с кем-нибудь, то не упала бы замертво в пятьдесят лет.

Эми заставила себя выдержать материнский взгляд. Она не ожидала такого откровенного разговора, и ей захотелось поделиться своими проблемами с матерью, раз уж та приоткрыла ей свою душу.

– Я сбежала от личных проблем, мама, поэтому и приехала сегодня домой.

Эми поднялась с табурета и принялась расхаживать по кухне.

– Я влюбилась, мама, и на этот раз по-настоящему, как бывает только раз в жизни, так, что хочется разорваться на кусочки, если что-то не ладится. У нас произошло недоразумение – это долгая история, – и я сбежала, потому что у меня не хватило смелости сказать Лайа-му правду о себе, открыть ему свои чувства. Выслушав тебя и увидев, как я сама запутала свои отношения с тобой и папой, я поняла, что не могу допустить, чтобы то же самое произошло и с Лайамом. Господи, мне пора уже давно понять, что от проблем никуда не убежишь, что они все равно остаются при тебе! Их надо решать, а не прятать, подобно страусу, голову в песок. И годы, проведенные в Чикаго, это подтверждают.

– Лайам… – произнесла мать, словно пробуя это слово на вкус. – Как его полное имя?

– Кейн. Его имя Лайам Кейн.

В улыбке матери неожиданно засветилось лукавство.

– До сегодняшнего дня мне еще не доводилось видеть девушку, пьянеющую от любви при звуках имени мужчины. Ну, я права, думая, что ты долго у нас не задержишься? Я подозреваю, что тебе очень хочется прямо сейчас вернуться к этому самому Лайаму ночным рейсом. Я угадала?

Эми улыбнулась матери в ответ. Внезапно ее тело наполнилось энергией и легкостью, словно гора упала с плеч.

– Я останусь в Риверсайде на выходные, мама, – сказала она. – Завтра я помогу папе в лавке, а еще мне не хочется пропустить наш воскресный обед. Я совсем забыла, какие на вкус жареные цыплята и твое фирменное домашнее печенье.

Эми нагнулась и нерешительно поцеловала мать в щеку, знакомо пахнущую мылом, пудрой и пряностями, впитавшимися в ее кожу.

– Ах, мама, как хорошо оказаться снова дома!

Миссис Флетчер пошарила в кармане фартука и достала большой носовой платок. Высморкалась и протянула руку за кувшином с охлажденным чаем.