Чтение онлайн

Наконец посланник Керров спешился и, отвесив короткий поклон, зычным голосом проговорил:

— Меня зовут Росс. Я ближайший родственник сэра Руари и его телохранитель.

Сорча взглянула на него и с упреком заметила:

– Когда я нашла сэра Руари, его тело никто не охранял.

Сорча ожидала, что Росс покраснеет, но тот, нисколько не смутившись, заявил:

— Я поправлялся после ранения, когда мой господин поскакал в Оттерберн. И потому мне пришлось послать вместо себя другого человека. В битве он потерял лошадь и, хотя не сбежал с поля, в пылу боя забыл, что должен охранять сэра Руари.

— Я надеюсь, что у него хватит ума спрятаться на время, когда его господин вернется. Потому что сэр Руари Керр очень рассержен. — Сорча заметила под бородой Росса улыбку и, улыбнувшись в ответ, представилась: — Я леди Сорча Хей.

— Я слышал о вас удивительные вещи, — проговорил Росс. — Чтобы захватить лэрда Гартмора, нужно обладать недюжинной силой.

Воины за спиной Росса засмеялись, а их предводитель вдруг направил свой взгляд куда-то в сторону. И Сорча тотчас поняла, что к ним приближаются Руари и Битхем. Впрочем, она еще и до этого почувствовала присутствие Руари — почувствовала сразу же, какой вышел из замка. Но теперь он смотрел на нее в упор — Сорча поняла это, потому что по спине у нее забегали мурашки. И судя по всему, взгляд у него был недобрый.

Наконец Руари вышел вперед, и Сорча, посмотрев на него, нисколько не удивилась, когда поняла по выражению его лица, что злоба вновь к нему вернулась. И она тотчас почувствовала, как холод сковал ее сердце, убил последние остатки надежды. Да, было совершенно ясно, что oт Руари Керра не стоит ждать прошения.

— Дело сделано? — спросил он у Росса.

— Я пока еще не отдал выкуп вашему грозному захватчику, мой господин, — ответил Росс. И тут же передал Сорче увесистый мешок с монетами.

— Осторожнее, Росс, — буркнул Руари. — У меня сейчас не самое лучшее настроение;

Едва заметно улыбнувшись, Сорча взвесила мешок в руках. Она знала, что Росс просто дразнил своего родственника, и в другое время она бы оценила эту шутку. Но сейчас в словах Росса для нее не было ничего смешного. Слова эти лишь усиливали ярость и ненависть Руари, топтали его и без того уязвленную гордость. С каждой такой шуткой пропасть между ней и Руари становилась еще шире, и Сорча ничего не могла с этим поделать.

— Не хочешь пересчитать? — осведомился Руари.

Сорча отрицательно покачала головой:

— Нет, я уверена, что могу доверять сэру Россу.

Руари пристально посмотрел на нее и спросил:

— А мое оружие — меч, кинжал и щит?

— Это боевые трофеи, и по закону они принадлежат мне, — ответила Сорча и поманила к себе Йена, стоявшего поодаль. — Но все, что мне требовалось, я уже получила, и поэтому… — Она звякнула мешком, а юноша передал Руари и Битхему их оружие. — Чтобы вернуть брата домой, мне нужны деньги, а не мечи.

Пристегнув меч к поясу, Руари заявил:

— Я начинаю думать, что ты принесешь Данверу больше пользы, если оставишь деньги у себя. Пусть твой безмозглый братец сам спасает свою жизнь. — Прежде чем Сорча успела ответить на это оскорбление, Руари уже подвернулся к Битхему — тот пытался нежно попрощаться с Маргарет — и резко заявил: — Мы уезжаем немедленно, парень.

— Да, этот красавчик всегда знал, как надо обращаться с женщинами, — изрек Росс. Он махнул своим людям, и те подвели лошадей к Битхему и Руари.

— Ну, это было очень неразумно с его стороны, — проворчал Руари. — И вообще, многое из того, что здесь произошло, было неразумно, — добавил он, выразительно посмотрев на Сорчу.

Эти его слова ужасно разозлили Сорчу. Не было никакой необходимости так оскорблять ее перед отъездом. Руари бы так себя не вел, если бы его держал в заложниках мужчина. Конечно, все равно бы злился, но обращался бы со своим похитителем более уважительно.

— Да, ты прав, — кивнула Сорча. — А теперь можешь ехать. Возможно, мне следовало бы сначала пригласить твоих людей утолить жажду и голод, но… Но ты уже и так получил в Данвере гораздо больше, чем требует обычное гостеприимство.

Руари посмотрел на нее, прищурившись, и Сорча поняла, что ему не понравилось это ее заявление. Но, судя по всему, он не догадывался о ее чувствах. Сорча знала, что мужчины вообще плохо разбираются в таких вещах. Что ж, пусть тогда поломает голову, пусть подумает о том, почему она решила стать его любовницей. Тут в голову ей вдруг пришла мысль, поначалу ужаснувшая ее. Но обида и злость требовали хоть какого-то отмщения, и Сорча, шагнув к Руари, тихо прошептала ему на ухо:

— Кто знает, может быть, в Данвере после наших ночных забав скоро станет на одного мальчишку больше. Причем он будет очень крепкий и здоровый.

Руари уставился на нее в изумлении. Потом вдруг его зеленые глаза сверкнули, и Сорче стало ясно, что он понял смысл ее слов.

— Ты пытаешься сказать, что использовала меня как жеребца-производителя? — прошипел он в ярости.

— Я не пытаюсь это сказать, я уже сказала. И как мне показалось, довольно прямо. — Бешенство Руари показалось ей немного странным, ведь он сам заявил, что ему требовалось лишь ее тело. — Взглянув на него с усмешкой, она спросила: — Почему же ты медлишь, Руари? Почему не уезжаешь? Ты же все эти дни только и твердил о том, как хочешь поскорее убраться из Данвера. Что ж, я отпускаю тебя. Ты свободен.

— Это еще не все, Сорча, — процедил он сквозь зубы. — Я непременно вернусь.

— Если ты и вернешься в Данвер, то, без сомнения, только в качестве узника. И я опять получу за тебя хороший выкуп. Слишком уж дорого обходится твое содержание.

— Да, скоро ты заплатишь за все, что тут произошло. Причем заплатишь сполна, уверяю тебя. Битхем, ты готов?! — крикнул Руари, вскакивая на лошадь.

Сорча увидела, как юноша шагнул к своей лошади. Потом послышались всхлипывания, и Маргарет бросилась в сторону замка. А Руари с Битхемом развернулись и в сопровождении своих людей отъехали от ворот крепости. Провожая их взглядом, Сорча чувствовала, что тоже вот-вот потеряет выдержку и спокойствие. Но она хотела, чтобы Руари запомнил ее сильной женщиной, способной испытать страсть, одарить ею мужчину и не попросить ничего взамен. Задержись он еще на несколько мгновений, и боль, разрывавшая ей сердце, вырвалась бы наружу.