Чтение онлайн

А когда оковы наших взглядов разрываются, вдруг, отступив назад, Яна почти спотыкается и чуть ли не падает, но я успеваю схватить её за руку, неосознанно притянув к себе и вернув в вертикальное положение.

– Осторожно! – раздражённо выдаю я, но из объятий не отпускаю. – Порядок?

– Д-да, – приглушённо лепечет Котёнок, упёршись ладошками в мою грудь.

– Если ты теряешь голову от меня, Колесникова, нам противопоказано летать вместе, – тяжело сглотнув, грубо хватаю её за подбородок, вглядываясь в широко распахнутые глаза.

На секунду она прикрывает их, а когда распахивает, вижу в её расплавленном серебре такой взрыв эмоций, что хочется испить её до дна. Поглотить всё её чувства, пропустить через себя. И эти глаза. Я не ошибся, они мне знакомы. Знакомы, как и эта девчонка, так правильно и удобно ощущающаяся в руках, как будто родилась, чтобы быть в моих объятиях.

Она тоже смотрит, не отрываясь. Кажется, собирается что-то сказать, но я не позволяю, отстраняя Яну от себя, прежде чем развернуться и уйти.

А зайдя в уборную, глядя в зеркало, аккуратно притрагиваюсь подушечками пальцев к шее, куда почти уткнулись её губы. Улыбка на моём лице превращается в оскал.

Я передумываю. Слишком много вопросов к этой девчонке. Вероятно, однажды, она сама пришла ко мне, а я великодушно отпустил её. Сегодня у неё снова был шанс сбежать. Но маленьким мотылькам свойственно глупо лететь на огонь. И сейчас она окончательно потеряла свой шанс на побег.

Теперь я не позволю ей скрыться, пока я не смогу убедиться в своей правоте. Пока она мне не наскучит. А после… Что ж, я оставлю её, как и десятки других до, и десятки других после, без надежды на возвращение. Потому что я всегда ухожу, руша всё за собой.

Яна.

– Да что за день такой? – сокрушается Анатолий возле тележки. – Сходишь за минералкой в бизнес, Колесникова? А то та мамочка с двадцать первого, меня живьём сожрёт. Опять кнопку нажала. Просил же подождать пару минут!

У нас в экономе закончилась вода. Такое редко бывает, но всё же случается.

– Нет проблем, – улыбаюсь я, мысленно посылая коллеге лучи спокойствия.

На обратном рейсе ему не очень везёт. По стороне Борисова, из Екатеринбурга летят очень неспокойные пассажиры: бабуля, причитающая на весь салон, что умрёт при каждом малейшем движении самолёта, мальчишка, упорно весь полёт пинающий кресло впереди сидящего пассажира, очень неспокойный младенец, из-за плача которого минутами ранее устроила скандал та самая мамочка вышеупомянутого мальчишки, что с самого вылета гоняет Толю за минералкой, а ещё мужчина-сердечник, за которым приходится постоянно следить. У меня же на удивление все спокойные, если не считать неприятного мужичка, пытавшегося уже три раза узнать «сколько стоят дополнительные услуги стюардессы», подразумевая под этим всё самое неприличное, о чём можно подумать.

Выдвигаюсь в сторону бизнеса по салону. Отодвигаю шторку, разделяющую классы, сообщая Калерии, за чем, собственно, явилась. Старшая кивает. Сама занята пассажиром, как и Снежана. Ещё одна шторка, и я на месте. Тянусь за бутылкой воды, внезапно слыша, как дверь кабины пилотов открывается.

Замираю, завороженно наблюдая за неторопливыми движениями Дмитрия, мягкими и плавными, как идеальный заход на посадку, не в силах оторвать глаз от безупречно прямой спины, обтянутой белой форменной рубашкой, и прекрасно сидящих брюк. Чуть затуманенным взглядом цепляюсь за оголённые рукава, прочерчивая рельеф мускулов. И я снова отключаю голову, думая сердцем, потому что так проще и приятнее. Потому что муж матери такой мучительно красивый, что иначе просто не выходит.

Как только встречаюсь с его грешным взглядом, чуть отступаю назад в узком проходе, но запутавшись в собственных ногах, спотыкаюсь, и едва не грохаюсь, вот только сильные руки Дмитрия возвращают мне перпендикулярное положение, а я почти что впечатываюсь ему в шею губами.

Как же стыдно! Неуклюжей я тоже никогда не была, но рядом с ним перестают работать любые установки.

– Осторожно! – недовольно рычит командир, но всё же удерживает меня, не давая упасть.

Так близко, что я чувствую дыхание отчима, горячие ладони на своей талии, и жар его тела через тонкую ткань рубашки. Так близко, что наши губы почти соприкасаются, а я могу вдохнуть аромат Северского. Порочный аромат. Взрослого, до одури желанного мужчины.

– Порядок?

– Д-да…

Чувствую, как взмокли от напряжения мои ладошки, упёршиеся в его сильную грудь.

– Если ты теряешь голову от меня, Колесникова, нам противопоказано летать вместе, – ухмылка припечатывается к губам Дмитрия.

Сократив всякую дистанцию, полностью стирая личные границы между нами, он хватает меня за подбородок двумя пальцами, приподнимая лицо. А мне вдруг кажется, что эта близость похожа на то, что часто встречается в романтических сериалах, где персонажи растворяются в близости друг к другу. Вот только мы не в сериале. И моя реальность не так сладка.

Осознаю это чётко, когда отчим почти что отталкивает меня, убирая со своего пути, как незначимое препятствие, и не проронив ни слова, скрывается в уборной.

Я же даю себе пару минут, чтобы перевести дыхание, хватаю бутылку минералки и спешу обратно в эконом, ведь работу никто не отменял.

Остаток рейса проходит почти на автомате. Я делаю, что должна, улыбаюсь, отвечаю стандартными репликами, но всё как в тумане. Пока снова не слышу его голос, разносящийся по самолёту.

Северский объявляет посадку негромко, размеренно и очень спокойно. Кажется, что он укутывает салон бархатом с мужественной хрипотцой, которая внезапно успокаивает даже плачущего малыша. И меня цепляет, обволакивает, ведёт. Это так странно и волшебно, что кожа покрывается беглыми мурашками.

А потом мы садимся. Мягко, уверенно, даже несмотря на плохую видимость.

Рабочий день почти окончен. Завершив свои обязанности на борту, наша команда сходит с телетрапа прямиком в здание аэропорта и направляется обратно в брифинговую. Сейчас будет послеполётный разбор, и можно сказать, решится моя судьба. Даже не узнав нюансов, я понимаю, что слово Дмитрия имеет тут решающий вес. И если он собирается избавиться от меня, вряд ли я увижу его на будущих рейсах.

И вот, мы за столом. Первой начинает Самойлова:

– Мы с вами выполнили рейс SW6016 Екатеринбург-Новосибирск, время в пути три часа. Всем спасибо за работу, все молодцы. От меня жалоб и предложений нет. Командир? – бросает старшая на него полный почтения взгляд.

– Нет, – мазнув по мне взглядом, отвечает отчим, а я ощущаю невероятный холод, как будто в помещении бушует сквозняк.

– И к новенькой? – в удивлении вскидывает изогнутые брови Калерия.

– Нет, – на этом, он резко выставляет ладонь вперёд, приказывая больше не касаться данного вопроса.