В прятки со страхом
Шрифт:
Он выводит нас на улицу и кивает на грузовики, стоящие вереницей возле штаб-квартиры Бесстрашия.
— Мы куда-то поедем? — оживляется Уилл.
Но Фор быстро разрушает все его надежды, объявив что мы сегодня на разгрузке товаров.
— Ну шикарно! — недовольно бурчит Крис, злобно сверкая глазами в сторону командиров.
— Ничего, — примирительно успокаивает ее воробушек. — После обеда Фор обещал экскурсию на стену.
— Да неужели, там тоже нужны грузчики? — презрительно приподнимает брови Кристина.
Уже второй час мы таскаем мешки с овощами и припасами на склады продуктов. И пусть все не выглядят довольными, но я рада неожиданной передышке. Сегодня никому не придется молотить друг дружку на ринге. Завтра нас ждут зачеты по стрельбе и метанию ножа, а последующая неделя полностью будет посвящена боям. Завершается первый этап инициации.
Стена воздвигнута чтобы оберегать наш город от внешних неизведанных опасностей. За ее пределами лишь дикие пустоши земли, оставшиеся от разрушенного в войну мира. Стена таит в себе некую загадку, неизвестную и неразгаданную. Она восхищает и заставляет людей из города трепетать от страха…
Но не меня. Я сотни раз была за стеной. И слова о том, что стену не просто так построили, кажутся лишь детской сказкой.
Когда поля Дружелюбия стали не в состоянии прокормить разросшееся население Чикаго, лидеры правительства составили небольшую экспедицию из представителей разных фракций и отправили за стену. Они изучали и обследовали близлежащие территории вокруг города, но ничего не обнаружили. Эрудиция исследовала почву и Дружелюбие получило разрешение на размещение дополнительных плантаций за окруженной областью. Члены Дружелюбия выезжают на работы за стену каждый день, а Бесстрашие охраняет и патрулирует территорию от угроз и безфракционеров.
Афракционерами становятся те, кто провалил инициацию во фракциях или по тем или иным причинам больше не может состоять в них. Некоторые уходят сами, так как не хотят жить по правилам диктуемым им лидерами, но большинство всех афракционеров — это бывшие бесстрашные. У них самый большой отсев, а также их изгоняют когда они больше не могут выносить всю нагрузку. В школе нас учили что если у человека нет фракции, значит, он недостоин никаких прав, недостоин жизни. Лучше умереть, чем не иметь фракции.
Официально помогать афракционерам разрешено только Отречению. Но и Дружелюбие не могло пойти против своих принципов и поверья — доверие, самодостаточность, прощение, доброта, участие, мир. Мало кто знает, что раз в неделю при транспортировке урожая на базу в Отречения, последняя из машин сгружает часть продовольствия в неприметном и заброшенном участке города. Иначе изгои просто умрут от голода. Об этом я узнала от нашего представителя фракции Джоанны Рейс. У нас нет официального лидера, все решается общиной. Ей пришлось посвятить меня в эту тайну, после одной трагедии.
В Дружелюбии было семь разновозрастных сирот, нас растили в большой семье Бен и Марта Финн. У них не было своих детей и все заботы о беспризорниках они взвалили на свои плечи. Им удалось создать любящую и крепкую семью, пока пять лет назад, в один весенний вечер они не уехали на одно из собраний старших членов фракций. Автобус сломался на обратном пути и люди решили добираться пешком до своих домов. Никто не заметил в развалинах одного из старых домов двух сомнительных личностей и не успел никак среагировать. Безфракционники безжалостно зарезали Финнов, и скрылись. Бесстрашные, отвечающие за порядок в городе, нашли их и отправили в Искренность. На суде преступники заявили что совершили преступление от безысходности, из-за голода. Но у Марты и Бена не было с собой еды, что вызвало гнев у убийц. Преступников казнили, а оставшихся второй раз сирот разместили в другие семьи. Мне было тяжело справиться с потерей родителей и мое поведение сильно тревожило Джоанну, она пыталась поговорить со мной о случившемся и о моей дальнейшей жизни.
Тогда-то я и заявила ей что хочу уйти в Бесстрашие, чтобы избавить наш город от всех изгоев. Рейс объяснила мне что не все афракционеры преступники, что среди них много стариков, женщин и детей, не приносящих никакого вреда обществу. А Бесстрашие должно защищать абсолютно всех жителей нашего города от угроз. С новыми семьями я не находила общий язык и мне разрешили занять комнату в одном из общих домов. Два года назад моим соседом стал Джордж — сильный, смелый и добрый парень. Мы быстро сдружились, он баловал меня рассказами о Бесстрашии, но никогда не обсуждал причины своего перехода в Дружелюбие. После нескольких неудачных попыток выспросить его, мы договорились о табу этой темы. Я просила Джорджа научить меня драться и вскоре убедила в твердости моего выбора. Он стал для меня не только хорошим другом, но и учителем — почти все, что я умею, только благодаря ему.
Во время экскурсии я почти не слушала Фора об истории стены, я и так изучила ее вдоль и поперек еще в школе. Пыталась высмотреть среди оранжевых точек, копающихся в земле, знакомую фигуру, но расстояние слишком велико. Уже спускаясь по железным лестницам к воротам, я заметила грузовик Дружелюбия и бросилась к нему со всех ног, в надежде разглядеть водителя. Но это не он.
— Мистер Картман, — ору я, желая привлечь внимание.
— Эшли? — удивленно разглядывает он меня из кабины. — Деточка, это ты? Тебя не узнать, как твои дела? — накидывается он на меня с расспросами.
— Все хорошо, мистер Картман. Как дела у Джорджа?
— О-о, у него все хорошо, — загадочно отвечает шофер.
— Передайте ему, что я соскучилась и большой привет, — ору я, махая руками знакомым моськам, высунувшимся из кузова. Пока Фор не окликает меня, призывая вернуться в отряд неофитов, следующий к платформе.
— Передам детка, не сомневайся, — кричит Картман. — Рад был тебя увидеть, — и грузовик, сворачивая, исчезает из вида.
Фор немного отчитывает меня за разговоры с членами другой фракции, но, видимо, памятуя, что в день посещений ко мне никто не пришел, прощает мне эту маленькую оплошность и, махнув рукой, переключает свое внимание на Трис.
Мы возвращались, довольные прогулкой и окрыленные небольшой сменой обстановки, назад в Бесстрашие практически без постоянной ругани «дьявольской тройки» с остальными ребятами. Каждый думал о своем. Кто-то о друзьях и близких, о семье и будущем, кто-то о стремлении занять определенный ранг в инициации, а кто-то о нахлынувших вдруг чувствах и любви.
====== «Глава 6» ======
— Все, отбой! — устало вздыхает кто-то из ребят и я мысленно с ним соглашаюсь. Укладываясь на жесткий матрас, с наслаждением вытягиваю уставшие конечности.