Чтение онлайн

10 мая, когда стряслась беда, Пола Бартон Вистурс, жена Эда и одновременно менеджер команды IMAX в базовом лагере, дежурила у радио. Она была в дружеских отношениях и с Холлом, и с Фишером, и случившееся потрясло ее. Пола считала, что после такой ужасающей трагедии для команды IMAX было бы естественно свернуть палатки и уехать домой. Потом она перехватила радиоразговор между Бришерсом и еще одним альпинистом. В этом разговоре лидер команды IMAX спокойно заявил, что его команда намерена немного передохнуть в базовом лагере и двинуться на штурм вершины.

«После всего, что случилось, я не могла поверить, что они на самом деле решили идти на вершину, — признается Пола. — Когда я услышала по радио этот разговор, я даже растерялась». Она была так расстроена, что ушла на пять дней из базового лагеря вниз, в Тхъянгбоче, чтобы прийти в себя.

В среду, 22 мая, команда IMAX достигла Южной седловины и ночью того же дня двинулась к вершине. Погода стояла прекрасная. Эд Вистурс, у которого была главная роль в фильме, достиг вершины в четверг утром, в 11:00, не пользуясь кислородной поддержкой [60] .

Через двадцать минут на вершину поднялся Бришерс, за ним последовали Арасельи Сегарра, Роберт Шауэр и шерп Джемлинг Норгей, сын первопроходца Эвереста Тенцинга Норгея; Джемлинг был девятым из семейства Норгеев, поднявшимся на вершину Эвереста. Говорят, что в тот день вершины достигли шестнадцать альпинистов, и среди них швед Геран Кропп, приехавший из Стокгольма в Непал на своем велосипеде, а также шерп Энг Рита, для которого это был десятый подъем на вершину Эвереста.

Совершая восхождение, Вистурс миновал застывшие тела Фишера и Холла. «И жена Фишера — Джин, и жена Холла — Джен, попросили меня принести для них что-нибудь из личных вещей погибших, — рассказывает, смущаясь, Вистурс. — Я знал, что у Скотта на шее висело его обручальное кольцо, и мне хотелось принести его Джинни, но я не мог себя заставить приблизиться к его телу. У меня просто не нашлось для этого сил». Вместо того чтобы снимать с него какие-то вещи на память, Вистурс, уже спускаясь вниз, посидел несколько минут в одиночестве рядом с Фишером. «Эй, Скотт, как ты там? — грустно спрашивал Эд своего товарища. — Что случилось, старик?»

В пятницу после обеда, 24 мая, когда команда IMAX спускалась из четвертого лагеря во второй, она столкнулась на Желтой Ленте с остатками южноафриканской команды — Иэном Вудалом, Кэти О’Доуд, Брюсом Херродом и четырьмя шерпами. Эта группа двигалась на Южную седловину, чтобы оттуда попытаться штурмовать вершину. Бришерс вспоминает: «Брюс был полон сил и выглядел хорошо. Он крепко пожал мне руку, поздравил нас, сказал, что чувствует себя замечательно. Через полчаса после встречи с Брюсом мы встретились с Иэном и Кети, в изнеможении повисших на своих ледорубах. Они выглядели ужасно».

«Я притормозил, чтобы побыть немного с ними, — продолжает Бришерс. — Я знал, что они были совсем неопытны, поэтому сказал им: „Пожалуйста, будьте осторожны. Вы видели, что произошло наверху в начале этого месяца. Учтите, подъем на вершину — это легкая часть задачи, самое трудное — спуститься вниз“».

Южноафриканцы отправились на вершину той же ночью. О’Доуд и Вудал ушли из палаток через двадцать минут после полуночи в сопровождении шерпов Пембы Тенди, Энга Дорджа и Джангбу, которые несли для них кислород.

Херрод, по всей видимости, покинул палатку через несколько минут после основной группы, но разрыв между ним и остальными увеличивался на протяжении всего подъема. В субботу, 25 мая, в 9:50 утра Вудал позвонил Патрику Конрою, оператору, дежурившему у радио в базовом лагере, чтобы сообщить, что он находится на вершине вместе с Пембой и что О’Доуд с Энгом Дорджем и Джангбу должны прибыть на вершину через пятнадцать минут. Вудал сообщил, что Херрод, который шел без радио, был где-то внизу, но где именно, Вудал не знал.

Херрод, которого я несколько раз встречал на горе, был нескладным, но дружелюбным тридцатисемилетним мужчиной. Несмотря на то, что раньше он не имел опыта восхождений на большие высоты, Херрод был компетентным альпинистом, он восемнадцать месяцев отработал в студеных пустынях Антарктики в должности геофизика и был наиболее подготовленным альпинистом в команде южноафриканцев. С 1988 года Херрод очень много трудился, чтобы попасть на Эверест в качестве нештатного фотографа. Он лелеял надежду, что восхождение на вершину станет хорошей рекламой и поспособствует его карьере.

Так получилось, что, когда Вудал и О’Доуд были на вершине, Херрод все еще находился далеко внизу, с трудом, чрезвычайно медленно продвигаясь вверх в полном одиночестве по Юго-восточному гребню. Около 12:30 пополудни он разминулся с Вудалом, О’Доуд и тремя шерпами, которые спускались с вершины. Энг Дордж отдал Херроду радио и объяснил ему, где припрятаны запасные кислородные баллоны. Затем Херрод в одиночку продолжил свой путь наверх. Он дошел до вершины, когда уже было чуть больше 17:00, на семь часов позже своих товарищей по команде. Вудал и О’Доуд к тому времени уже вернулись в свои палатки на Южной седловине.

Совершенно случайно, в то самое время, когда Херрод связался по радио с базовым лагерем, чтобы сообщить, что он находится на вершине, его подружка, Сью Томпсон, позвонила из своей лондонской квартиры Патрику Конрою, дежурившему у спутникового телефона, установленного в базовом лагере. «Когда Патрик сказал мне, что Брюс находится на вершине, — вспоминает Томпсон, — я сказала: „Черт, он не должен быть на вершине так поздно, уже пятнадцать минут шестого! Мне это не нравится“».

Минутой позже Конрой установил соединение между Томпсон и Херродом, находящимся на вершине Эвереста. «По разговору было понятно, что Брюс мыслил вполне разумно, — продолжает вспоминать Томпсон. — Он осознавал, что подъем занял у него слишком много времени, но говорил он настолько нормально, насколько можно говорить на такой высоте, сдвинув для разговора кислородную маску. Он даже не казался особенно запыхавшимся».

Тем не менее Херроду понадобилось семнадцать часов, чтобы подняться с Южной седловины на вершину. И хотя ветер был не сильный, вершина горы была затянута облаками, а темнота надвигалась очень быстро. Херрод находился на крыше мира в полном одиночестве, он был чрезмерно изнурен, а к тому же у него закончился или должен был вот-вот закончиться кислород. «Это было безумием — находиться на вершине так поздно, да еще и в одиночестве, — говорит его бывший товарищ по команде Энди де Клерк. — Это просто невозможно себе представить».