В руках врага
Шрифт:
За последним поворотом телохранитель издал торжествующее восклицание: перед ним находились двери лифта.
Обернувшись, он жестом подозвал Хонор и, пропустив ее мимо себя, занял позади нее оборонительную позицию. Рядом с ним припала к палубе Марсия.
Они поливали туннель огнем, в то время как Хонор барабанила по кнопкам, набирая код.
Хевы пустили в ход более тяжелое оружие: от визга и скрежета пробивающих переборки снарядов, выпускаемых из трехствольных тяжелых пульсеров, у Хонор заложило уши. Но в следующее мгновение дверь открылась, и она ввалилась внутрь. Огоньки на панели управления светились, подтверждая, что лифт по-прежнему находится под контролем Харкнесса.
– Сюда! – закричала она спутникам. – Сюда!
МакГинли обернулась и с торжествующей улыбкой метнулась к дверям, но внезапный удар остановил ее, а в следующий миг тело ее взорвалось от прямого попадания прошившего переборку снаряда. Хонор в ужасе закричала.
– Бегите, миледи! – заорал в ответ Лафолле, загоняя в дробовик последний магазин. – Немедленно бегите!
Он снова упал на колено и открыл огонь, заслоняя ее собой, как заслоняли Роберт, Веницелос и Марсия.
– Бежим вместе, Эндрю! – крикнула Хонор.
Лафолле оставил призыв без внимания.
И тут из-за поворота выкатилась граната. Лафолле, отбросив оружие, метнулся к смертоносному куску металла. Каким-то чудом ему удалось схватить гранату за миг до взрыва и отшвырнуть ее обратно, однако она взорвалась в воздухе. Взрывная волна подбросила Эндрю в воздух. Ударившись о переборку, как тряпичная кукла, он замертво упал на палубу, и сердце Хонор оборвалось.
Она знала, что должна уходить. Ее телохранители, ее друзья погибли ради ее спасения. Только это придавало их самопожертвованию смысл, и у нее не было права подвести павших.
Однако, даже сознавая свой долг, Харрингтон не могла заставить себя выполнить его. Бросив оружие, Хонор выскочила из лифта и опустилась на палубу рядом с Эндрю. Со стороны врага никто не появлялся: похоже, граната сразила не только Эндрю, но и ближайших преследователей. Отчаяние и ужас придали Хонор сил: подхватив Лафолле, словно ребенка, она перекинула его тело через плечо и метнулась назад, к лифту.
В этот момент (то ли хевы опомнились, то ли на смену погибшим подоспел новый отряд) вражеский огонь возобновился. По переборкам застучали тучи дротиков, заухали гранаты. Помещение заполнила смерть.
Случайная стрелка вырвала клок мяса из наружной части ее правого бедра, но Хонор удалось устоять и не только ввалиться в лифт, но и, не уронив Лафолле, нажать кнопку.
Лифт пришел в движение, и она, несмотря на жгучую боль и хлещущую из раны кровь, облегченно вздохнула. Они ушли. Они с Эндрю ушли.
В этот момент в кабину, пробив двери, влетел снаряд.
– Лифт! Кто-то спускается в лифте!
МакКеон напрягся. Если блокировка Харкнесса еще держится, это мог быть лишь кто-то из спасательной партии, отряженной за коммодором. Если же нет…
По его сигналу Санко и Хэлбертон взяли неповрежденный лифт под прицел плазменных излучателей, а Энсон Летридж прыгнул к дверям с гранатометом наготове. Но когда лифт остановился, Летридж, заглянув внутрь, остолбенел, и его уродливое лицо побледнело. В следующий миг он отшвырнул гранатомет и прыгнул в кабину. МакКеон устремился за ним, и то, что он увидел, заставило его охнуть.
Вся верхняя треть кабины была истерзана в клочья: такое воздействие мог произвести лишь снаряд крупного калибра. Это подтверждали и острые осколки, и вырванные из стен кабины оплавленные куски металла. А на полу в луже крови лежали сплетенные тела Хонор Харрингтон и Эндрю Лафолле.
Поспевший первым Летридж снял Эндрю с землевладельца и передал обмякшее тело МакКеону, который в свою очередь передал его наружу, в чьи-то с готовностью подставленные руки. Но взгляд его при этом оставался прикованным к Хонор.
Летридж, опустившись рядом с ней на колени, торопливо затягивал ремень на ее плече, чуть ниже подмышки, ибо левая рука коммодора была раздроблена над локтем и держалась лишь на полосках кожи и сухожилиях. Как только грубый жгут перетянул плечо, Летридж с МакКеоном подняли неподвижное тело и помчались к шаттлу.
– Первый, Первый, я Второй. Доложите обстановку!
Джеральдина Меткалф, узнав голос МакКеона, хотела облегченно вздохнуть, но вздох оборвался на середине – с такой яростью, с таким отчаянием, с такой тревогой голос капитана на ее памяти не звучал никогда.
– Зеленый статус! – доложила она, переглянувшись с Дюшен. – Повторяю, Зеленый!
– Очень хорошо. – Голос МакКеона несколько смягчился. – Действуем по схеме «Падающий лист».
Два угнанных шаттла БГБ сближались, используя в качестве прикрытия ослепленный и оглушенный крейсер. Правда, команда уже восстановила работу некоторых систем, переведя их на ручное управление, но о том, чтобы обнаружить два крохотных пятнышка, скользивших к корме на одних лишь маневровых двигателях, не могло быть и речи. А главное, никто из хевов не подозревал, что последнюю и самую опасную для них программу Горацио Харкнесс заложил не в отключенную сейчас главную систему, а в бортовой компьютер единственного оставшегося на четвертом причале штурмового шаттла.
В пилотском кресле второго из захваченных катеров находился Тремэйн, место второго пилота занимал МакКеон. Не сводя глаз с таймера на пульте, Скотти молился о том, чтобы Харкнесс не ошибся. После стольких удач сомневаться в главстаршине было грешно, однако не может же человек не ошибаться никогда. А если он ошибся сейчас…
Третий шаттл появился из шлюпочного отсека на максимальной тяге. В соответствии с заложенной в нем тщательно продуманной программой он скользнул вдоль бронированного борта «Цепеша» и взял курс прочь от Аида, причем такой, что «Цепеш» постоянно оставался на линии между ним и планетой. Едва отойдя от корабля, катер запустил импеллер, молниеносно доведя ускорение до четырехсот g.
– Импеллерный след! – воскликнула Форейкер. «Граф Тилли» уже успел погасить скорость относительно Аида и начал обратный разгон, однако оставался еще слишком далеко для какого-либо вмешательства в события на орбите. Даже выпущенный им беспилотный разведчик еще не приблизился к «Цепешу» настолько, чтобы дать полную картину происходящего, однако он сумел опознать стремительно набиравший ускорение и уходящий к звездам шаттл. Впрочем, стоило задействовать импеллер, как беглец оказался в зоне досягаемости бортовых сенсоров Форейкер. Стиснув зубы, она следила за тем, как маленькое суденышко устремлялось к свободе.