Чтение онлайн

В 1795 году он напишет в своей автобиографии: «Одно из прекрасных качеств трудной профессии скульптора – возможность сохранить в почти неразрушимой форме облик людей, принесших своей родине славу или счастье». Постоянный корреспондент русской императрицы просветитель Д. Гримм отмечает в середине 1770-х годов: «Разнообразие Гудона поразительно... он изображает величие, благородство, тонкий ум, гений, простодушие, игривость, и все это дифференцировано соответственно возрасту, характеру, общественному положению портретируемого».

Среди моделей скульптора рядом с членами французской королевской семьи, начиная с Людовика ХVI и Марии Антуанетты, философы, выдающиеся ученые – Тюрго, Бюффон, Монж, Лаланд, Лаплас, Фуль-тон, Франклин, пионеры воздухоплавания братья Монгольфьеры и Пилятр дю Розье, композитор Глюк, политические деятели – Мирабо, Снейс, Лафайет, Вашингтон, Джефферсон, Наполеон, полководцы – маршал Ней, Сюфрен, Дюмюрье, банкиры, юристы, врачи.

Галерея портретов работы Гудона словно воссоздает грандиозную панораму «Человеческой комедии» Бальзака. Не случайно Роден писал, что «хороший бюст равносилен целой биографии. Каждый бюст Гудона стоит главы из каких-нибудь мемуаров: эпоха, раса, звание, индивидуальный характер, – все в нем указано».

У Гудона совершенно специфические приемы работы, которыми он пользуется, чтобы по возможности приблизиться к натуре и достичь абсолютного внешнего сходства. Как правило, он не приступал к работе над портретом, не сделав точных измерений, не изготовив слепков с головы, рук, плеч. Характер человека выражался для него не только в чертах лица, но и во всем складе его тела, осанке, привычках держаться. Скульптор не пренебрегал и возможностью использовать посмертные маски.

45.

ГУДОН Жан Антуан

Портрет Ж.-Ж. РУССО

Бюст

Мрамор

Высота – 38 см

Инв. № 315

Известен кажущийся невероятным факт из практики скульптора. В 1905 году правительство США решило перенести на родину останки похороненного в Париже адмирала Джанса. Возникли сомнения в подлинности останков, которые сразу же были отброшены после сопоставления черепа с бюстом работы Гудона – их размеры совпали с точностью до миллиметра.

Другой вопрос, что слепок для Гудона всегда только вспомогательный прием, а внешнее сходство существенный, но не решающий элемент портрета. Скульптор в своей работе полагался главным образом на собственную память и прежде всего на воображение.

На своих сеансах Гудон старался «разговорить» модель, увлечь ее беседой, найти наиболее интересующие ее темы, вызвать улыбку, смех или, наоборот, выражение огорчения, скорби, раздумий, как в портрете актрисы Софи Арну, представленной в роли Ифигении, с искаженным отчаянием и бессилием лицом. Совершенно так же он может создать посмертный портрет произносящего страстную речь Мирабо. То, что у другого скульптора могло превратить изображаемое лицо в безжизненную маску, у Гудона становилось верным способом проникновения во внутренний мир человека.

Роден писал о бюсте Руссо: «Во взгляде много тонкой проницательности. Эта черта, общая всем лицам ХVIII века. Они прежде всего критики, они проверяют все священные дотоле принципы; взгляд их испытующий».

Жан Жак Руссо (1712–1778), писатель, философ-моралист, особенно близок Гудону по своим взглядам. Рано лишившись родителей, Руссо увлекся самообразованием, занимался изучением трудов Лейбница, Декарта, Локка, Пуффендорфа, Вольтера.

В 1741 году Руссо представляет в парижскую Академию наук новую – цифровую систему обозначения нот. После того как предложение было отвергнуто, он поступает секретарем к французскому посланнику в Венеции, где заканчивает музыкальное образование. Вернувшись в 1744 году в Париж, Руссо занялся переписыванием нот и сочинением опер.

Он вошел в круг выдающихся представителей просветительской философии Франции. Сотрудничая с ними в Энциклопедии, Руссо одно время находился в дружбе с Д. Дидро. В 1750 году он заканчивает диссертацию «Рассуждение о науках и искусствах».

Его сочинения оказали большое влияние на подготовку и развитие буржуазной революции во Франции 1789–1794 годов.

Преследуемый за свои идеи правительствами всех европейских стран, умер в нищете и полном одиночестве.

Сложные отношения Вольтера с французским правительством привели к тому, что «Фернейский патриарх» после долгого отсутствия смог оказаться в Париже только в возрасте 84 лет, в 1778 году.

Гудон принял непосредственное участие в торжествах, сопровождавших приезд философа. Он присутствовал на премьере вольтеровской «Ирены», когда скульптурный портрет автора был увенчан перед лицом Вольтера лаврами под бурю оваций зрителей.

Тем не менее было слишком очевидно, что Вольтер тяжело болен, силы его на исходе, и Гудон поспешил выполнить новый его портрет. Натурные сеансы проходили за несколько дней до кончины философа.

Скульптору никак не удавалось, по его собственному выражению, «вызвать модель к жизни», вернуть хотя бы отблески былого темперамента и живости Вольтера.

Присутствовавший на сеансах маркиз де Вильвией подсказал художнику достаточно неожиданный прием – возложить на голову Вольтера лавровый венок, который мог вызвать у философа воспоминания о только что пережитом невероятном триумфе.

Вольтер действительно взволновался, попытался что-то сказать, привстать с кресла, но и только. Маркиз рассказывает в своих мемуарах: «Не успел я возложить венок на эту почитаемую голову, как Вольтер отвел мою руку: „Что вы делаете, молодой человек? – произнес он. – Возложите венок на мою могилу, уже недолго...“ Он тотчас встал, повернулся к художнику: „Прощайте, Фидий“, – и взял меня под руку: – „Мой друг, пойдем умирать“. Через несколько дней его не стало. Скульптору довелось снять его посмертную маску».

Казалось бы, тесно связанный с натурой, Гудон в действительности тратит на создание портрета Вольтера больше четырех лет.

Первый, непосредственно после натурных сеансов, выполненный вариант представлял философа в парике и камзоле. Художник хотел таким образом вернуть привычный облик Вольтера, его внешнюю молодость, но тут же отверг этот замысел.

Следующий вариант (1779) наделен более острой психологической характеристикой.

Вольтер оказывается без парика, с распахнутой грудью – парафраз на античные представления о портретах.