Чтение онлайн

Я почувствовала, что слезы рискуют сорваться с ресниц, и запрокинула голову вверх. Видеть мою слабость здесь, в пансионе, не должен никто. Выживать здесь на протяжении пяти лет и так было мукой, так что я не могу позволить себе разрушить все, что так долго строилось. Осталось полгода, всего полгода обучения, и тогда при идеальной репутации, высших оценках по всем предметам и рекомендациях наставницы, я смогу претендовать на работу в пансионе. Не предел мечтаний, но девушка без дома, где ее ждут, может рассчитывать только на это, если не готова сразу же с крыльца рухнуть в чьи-то объятия. К тому же преподавательнице в пансионе гораздо легче уговорить дирекцию на рассрочку платежей за обучение несовершеннолетней сестры.

Я несколько раз глубоко вздохнула, успокаиваясь, и спрятала письмо в карман платья. Казалось, оно жжет бедро, хотя между кожей и бумагой было несколько слоев ткани. Но выбрасывать его я не собиралась: стану перечитывать в те моменты, когда захочется простить брата и необходимо будет прийти в себя.

В класс я вернулась абсолютно спокойная с идеально ровной спиной и заученной улыбкой. Некоторые девушки уже притихли, но большая часть класса еще участвовала во всеобщем ажиотаже. Я прошла, села на свое место и открыла книгу: после обеда планировалась контрольная – следовало воспользоваться свободным временем и подготовиться получше. Но не удалось: ко мне подлетела одна из девушек, Роза, и затормошила:

– Лив, ну что ты как неживая, неужели ты не в восторге? Неужели не рада?

Я, еще надеясь, что удастся повторить урок, отрицательно качнула головой.

– Считаю, радоваться нечему.

– Как это нечему? – Роза присела рядом со мной за парту, и я огорченно вздохнула, понимая, что отвертеться от разговора не удастся. – Ведь любая из нас сможет стать герцогиней.

Я скептически взглянула на девушку.

– Так уж и любая?

– Конечно! – с жаром воскликнула Роза, и я хмыкнула, не желая ее разубеждать. – Я – так точно! Ведь брат императора еще молод, я красива, он может влюбиться, и тогда что?

– Что?

– Я буду жить во дворце! Постоянные балы, приемы, всеобщее поклонение и уважение, и при этом никаких наставников и ни–ка–ких учебников, не жизнь, а сказка. И не смей со мной спорить – во всех любовных романах об этом написано, и не доверять им повода нет.

– Позволь-ка, – я поморщилась. – Не в тех ли любовных романах, которые леди Ихель Фирсголь нам запрещает читать? И не в том ли любовном романе, который ты читала позавчера под одеялом со свечой, не выспалась и потому не сдала логику?

– Фу, ты вредная, – вздохнула Роза. Пробегающая мимо девушка толкнула ее плечом и Роза показала вслед кулак. – Как можно быть такой правильной? Тебе совсем-совсем не хочется перемен?

– В переменах больше суеты, чем пользы, – я демонстративно уткнулась в книгу. – Изменения, эмоции, беготня и, несомненно, следующая за этим боль – все это не для меня. Но я готова помочь тебе выбрать платье для смотрин.

Моя помощь Розе не понадобилась – в обед нам сообщили, что платья на смотринах у всех учениц будут одинаковые, и я облегченно выдохнула. Кроме форменного одеяния у меня было только одно домашнее платье, из которого я уже давно и безнадежно выросла, так что организаторы смотрин просто-напросто спасли меня от позора. Также нам объявили, что встреча с представителями императорской семьи состоится в ближайший выходной день в помещениях малого императорского дворца. На лицах моих одноклассниц был написан чистый незамутненный восторг, а я с досадой подумала о том, что до императорского дворца шесть часов пути, а значит, выезжать придется ночью.

После того как Начальница произнесла длинную речь на тему того, что мы не должны опозорить стены пансиона святой Антуанетты, вперед вышла наставница. Она всегда была более приземленной, так что говорила в первую очередь о том, что всем герцогинями стать не удастся. А если начистоту – никому из нас не светит выйти замуж за брата императора. Смотрины – это только дань традиции, когда в кандидатуры супруг членов императорской семьи должны рассмотреть всех представительниц благородных родов. Благородных родов в Империи много, отпрысков женского пола подходящего возраста тоже немало, так что надеяться на чудо не стоит.

На настроение воспитанниц речь наставницы Ихель нисколько не повлияла, те из нас, что надеялись выйти замуж, уже мысленно примеряли на себя новый статус, и только я с грустью размышляла о том, что из-за ночной дороги в карете буду чувствовать себя разбитой.

Вечером, перед отправлением на смотрины, меня вызвала к себе Начальница. Я с опаской поднялась на третий этаж, подошла к тяжелой высокой двери, которая для меня всегда ассоциировалась с входом в другой мир. Правда не в лучший, а в потусторонний. Этому мнению способствовало и то, что, когда Начальница открывала дверь, из кабинета всегда выползали клубы белого странно пахнущего дыма. Воспитанницы, которым приходилось посещать обиталище главной женщины нашего пансиона, говорили, что всему виной какие-то странные ароматические свечи. Но проверить, так ли это, не представлялось возможным, когда в кабинет заходили воспитанницы, ни одна из свеч не была зажжена.

Сама я до сегодняшнего дня у Начальницы в кабинете была лишь раз – при поступлении в пансион. Тогда мы приезжали с братом, он оформлял необходимые бумаги и оплатил несколько лет моего обучения. Три года… Через три года деньги закончились, но брат не заплатил. Мне повезло, что как раз тогда освободилось место девушки, обучение которой оплачивал попечительский совет. Благотворительность, так сказать.

Я коротко постучала и, услышав ответ «Войдите», изо всех сил дернула дверь на себя. Как оказалось, сил у меня немного – дверь едва приоткрылась как раз на то расстояние, которое было необходимо, чтобы с трудом протиснуться в кабинет.

– Ваше Сиятельство, – едва слышно пробормотала я и сделала реверанс. Хотела выглядеть взрослой и хладнокровной, но Начальница внушала мне почти что ужас. Высокая, стройная, если не сказать, худая, с точеными выразительными чертами лица, аристократической бледностью и пушистыми густыми черными волосами, которые собирались у лица локонами, она казалась мне идеалом красоты, которого я никак не могла достигнуть.

– Приветствую, – Начальница едва кивнула мне и указала на стул, стоящий прямо перед ее столом. На деревянных ногах я прошла вперед и села на предложенное место. Любопытство мучило, хотелось как следует оглядеться, но я не могла себе этого позволить: спина ровная, взгляд твердый, смотрю только вперед.

– Угощайтесь, – Начальница придвинула вазочку с чем-то темным, похожим на сгнившие орешки. Я глаза вниз опустила, рассмотрела, что в вазочке шоколадные конфеты, но то ли от страха, то ли от буйного воображения меня замутило.

– Нет, спасибо.

– Оливия, вы, наверное, гадаете, зачем я вас вызвала? – Начальница улыбнулась, но я едва сдержала нервную дрожь. – Даже не отвечайте, отлично понимаю, что вы нервничаете и пытаетесь предугадать, что же я сейчас скажу.

Я попыталась скопировать улыбку Начальницы, но получалось плохо. Заискивающе как-то получалось, и мне это не нравилось. Хотя куда деваться – я и так здесь из милости нахожусь. Начальница решила, что вступление окончено, и улыбку свою спрятала. В комнате сразу стало на порядок прохладнее.