Чтение онлайн

Нам нужно было отчаянно прилепиться друг к другу, чтобы не пойти ко дну от угрызений совести и отвращения к себе. Только всепожирающая страсть могла служить нам оправданием, и мы занимались любовью как одержимые. Мы прижимались друг к другу, безотрадно заглядывая в будущее, которому предстояло стать расплатой.

В течение года я видел отца разве что издали, во Дворце, потому что работал по четырнадцать-пятнадцать часов в день, берясь за любые дела и выпрашивая их в ожидании такого, которое позволит мне завоевать себе имя. На улицу Висконти я отправился лишь накануне нашей свадьбы.

— Хотел бы познакомить тебя со своей будущей женой, — сказал я отцу.

Он, конечно, слышал о нашем романе — о нем много говорили во Дворце, но ничего не сказал, только поглядел на меня и спросил:

— Счастлив?

Я кивнул: я верил, что это так. Может быть, так оно и вправду было. Мы поженились без шума в мэрии XIV округа и дали себе несколько дней отдыха в одной сельской гостинице Орлеанского леса, в Сюлли, где шесть лет спустя купили себе загородный дом.

Там мне нанес визит человек, узнавший от нашего привратника, где мы; оглядев зал гостиницы, у стойки которого шумно спорили посетители, он сделал мне знак следовать за ним и пробурчал:

— Пройдемся по каналу, потолкуем.

Мне не удалось сразу определить его место на общественной лестнице. Он был непохож на тех, кого тогда именовали подозрительными типами, а теперь назвали бы гангстерами. Довольно плохо одетый, неухоженный, с настороженным взглядом и горькой складкой у рта, весь в темном, он напоминал собой одного из тех служащих, что ходят по квартирам, собирая какие-нибудь платежи.

— Моя фамилия ничего вам не скажет, — начал этот странный посетитель, как только мы миновали несколько зачаленных в порту барж. — Со своей стороны мне известно о вас все необходимое, и, по-моему, вы тот, кто мне нужен.

Он помолчал и спросил:

— Здесь с вами ваша законная?

И когда я ответил «да», продолжал:

— Не доверяю людям с неупорядоченной жизнью. Итак, перехожу к делу. У меня нет никаких осложнений с правосудием, и я не желаю их иметь. Тем не менее у меня есть нужда в самом лучшем адвокате, какой мне только по карману, и, возможно, им-то вы и станете. Я не владею ни магазинами, ни конторами, ни заводами, ни патентами» но ворочаю крупными делами, куда более крупными, чем у большинства господ владельцев собственных особняков.

В его словах слышалась известная агрессивность, словно он опровергал ими убожество своей внешности и костюма.

— Как адвокат вы не имеете права разглашать то, что вам доверят, и я могу играть в открытую. Вы слышали о торговле золотом. С тех пор как паритет валют колеблется почти ежедневно, а деньги в большинстве стран ходят по принудительному курсу, переброска золота из одного места в другое приносит крупные прибыли, а границы, через которые его надо перевозить, меняются соответственно колебанию курсам. Время от времени газеты сообщают о задержании перевозчика в Модане, Онуа, на судне, прибывшем из Дувра, или где-нибудь еще. Цепочку обычно далеко не разматывают, но это может произойти. Так вот, в конце цепочки — я.

Он закурил сигарету «Голуад» и помолчал, глядя на круги, прочерчиваемые на поверхности воды.

— Я изучил вопрос, не так» конечно, как опытный юрист, но достаточно, чтобы вообразить, что существуют законные способы избежать неприятностей. В моем распоряжении две экспортно-импортные компании и столько агентств за границей, сколько мне требуется. Я покупаю ваши услуги на год. Я отниму лишь малую часть вашего времени, и вы вольны защищать в суде кого вам заблагорассудится. Перед каждой операцией я буду консультироваться с вами, а ваша забота придумать, как сделать ее безопасной.

Он повернулся ко мне в первый раз после нашего ухода из гостиницы и проронил:

— Это все.

Я побагровел, и кулаки у меня сжались от бешенства. Я уже собирался открыть рот, и негодование мое, несомненно, проявилось бы очень бурно, но, заметив такую реакцию, он негромко добавил:

— Увидимся вечером. Посоветуйтесь с женой.

В номер к себе я вернулся не сразу, решив походить, чтобы успокоить нервы. В гостинице был час аперитива, и у стойки толпилось слишком много народу, чтобы нам с Вивианой удалось там поговорить.

— Ты один? — удивилась она.

На улице посвежело, стало влажно. Я увел жену в нашу комнату, по-деревенски оклеенную обоями в цветочек. говорил я тихо: мы слышали голоса пьющих, и нас тоже могли услышать.

— Он расстался со мной на бечевнике, предупредив, что придет за ответом вечером, когда я введу тебя в курс дела.

— За каким ответом?

Я повторил ей его слова и увидел, что она никак не отреагировала.

— Неожиданно, правда?

— Ты понимаешь, чего он от меня хочет?

— Советов, как обойти закон.

— Так в большинстве случае» обстоит дело и советами, которых — ждут от адвоката, или я ничего в этом не смыслю.

Решив, что она не отдает себе отчета в сути дела, я принялся расставлять точки над «I», но Вивиана осталась невозмутима.

— Сколько он предложил?

— Цифру не назвал.

— А ведь от нее все зависит. Ты понимаешь, Люсьен, что это означает конец нашим трудностям и что любо» адвокат-юрисконсульт крупной компании занимается точно такой же работой.

Она забыла, что говорить нужно тихо.

— Тес!

— Ты не сказал ничего такого, что помешало бы ему вернуться?

— Я рта не раскрыл.

— Как его зовут?

— Не знаю.

Сегодня это мне известно. Его зовут Жозеф Бокка, хотя и спустя столько лет я не уверен, что это его настоящее имя, равно как не берусь судить, какой он национальности. Помимо особняка в Париже и ферм, разбросанных по всей Франции, он приобрел великолепное поместье в Ментоне на Лазурном берегу, где живет часть года и куда приглашал нас погостить сколько вздумается.