В Солнечной не протолкнуться

Annotation

Приключения повидавшего виды переводчика - специалиста по налаживанию контактов во всех населённых уголках Солнечной системы. Весёлые байки на тему "твоя-моя не понимаю"

Ковалевская Александра Викентьевна

Ковалевская Александра Викентьевна

"В Солнечной не протолкнуться" Короткие юмористические фантрассказы

Звездовоз, который всегда опаздывает

Во времена бурной молодости нас, будущих лингвистов, переводчиков и контактников, готовили как следует. Учили языкам Земли, Марса и Меркурия, растолковывали, откуда у обратников с патрульных кораблей их диалект; читали лекцию даже по скудоумному агро, на котором изъясняются гопники Плутона. Но, помотавшись по Солнечной системе много лет, я всё чаще нахожу повод поразмыслить: почему все решили, что ангел-спаситель говорит на общепринятом космолингве, как аудиогид? Разве не может быть так, что он шепелявит? Или глотает буквы? Или он шутник ещё тот?

И вспоминаю одну историю...

Любой провинциальный космопорт похож на трубопровод изнутри, а если застрял в нём надолго, то с каждым часом всё назойливее становятся мысли о толстом кишечнике, в котором скапливаются пассажиры, выжидая и тоскливо поглядывая на лепестковую диафрагму выхода. Вот и мои ребята, расплющив сёдла скафандров по зеркалу хромированных стульев, уныло ждали местный межпланетник.

От Европы-Ю до городишек на орбите Титана лететь всего ничего, но межпланетник ювропников опаздывал. И кто бы сомневался?

"Бригадир, - сказал гидрогеолог Жека, - ты бы потолковал с диспетчершей, сколько ещё сидеть? Мож, свалим в гостиницу, а?"

Жека умеет прицепиться "как лишай до "Пионэра" - так говорят местные, да и делать мне всё равно нечего, в "олигарха" я не играю, а говорок ювропников усвоил без проблем. Cкажу вам, стрёмнее общаться с потомками экипажа "Эстония": попробуйте произнести "нноволллунннииеее" и не забыть, с чего, собственно, начинали разговор? А для контактов с меркурианскими шейхами по-хорошему надо бы писать инструкцию, и первым пунктом указать: "После рукопожатия с шейхом не забудь пересчитать пальцы".

В общем, я пошёл к экрану диспетчера.

То да сё, девушка в диспетчерской улыбается шире монитора. Но объяснения у неё какие-то неконкретные: мол, этот межпланетник часто опаздывает, такой он особенный. Нет, от пассажиров претензий не бывает. Когда-нибудь прибудет, ждите.

– А поточнее сказать можешь? Тока не делай мне невинность на лице, - надавил я.

– Это вы, гражданин, не делайте мне нервы, их есть где испортить!

– Мадамочка, ваши нервы останутся на вас, как хулахуп на талии Сатурна!
– я вовремя юзанул с тропы войны, но добавил веско:

– Ты посмотри вокруг и трезво содрогнись: ребята месяц маялись подо льдом в батискафах неважного размеру, узких в плечах и коротких в росте, а ваш непонятный звездовоз мнит себя единственным транспортом во вселенной? Так мы плевать хотели на ваш звездовоз! В следующий раз мы наймём извозчика!

– Гражданин, - пропела в ответ шмара с экрана, - у нас статусный космопорт, а не сауна: нема ни голых, ни дурных. И где ты найдёшь частника до Титана? Он довезёт тебя максимум до внешней орбиты Ю, а потом скажет, что у него остановился термояд: ядра таки устали сливаться три ночи без сна. Предложит всхрапнуть стоймя в криокамерах, и ты ещё будешь рад, если крио-тубусов хватит на всех! Нех (дальше неразборчиво) мальчики, если придётся просыпаться в обнимку друг с другом!

Я подумал, что она права.

И вернулся к ребятам.

В наушниках звякнули первые ностальгические ноты "И снится нам не рокот", и голос диспетчерши объявил: "Внимание! К посадочному шлюзу прибыл межпланетник "Ю-1".

Мы поспешили на выход, сопровождаемые сладкой улыбкой диспетчерши, глядевшей со всех мониторов. Но я зыркнул на её отражение в стуле, и мой новёхонький митральный клапан нехорошо трепыхнулся: лицо диспетчерши растянулось по диагонали зеркального сиденья, рот разъехался, белые кирпичи зубов поодиночке торчали меж красных склизких мокриц - напомаженных губ, над изгибом которых, как спутники, вставали голубые глаза навыкате... Я повернулся спиной вперёд и, пятясь, сделал три шага, чтобы отогнать дурные предчувствия.

Пассажиры заполнили "Ю-1" едва наполовину.

С нами летела многодетная семья в семейном скафандре, напоминающем гусеницу: много ног, много рук, и одно тело, уменьшающееся к хвосту, потому что в хвосте семенил самый младший отпрыск. Когда семейство протопало в корабль и открыло скафандр, из него посыпались три пацана, три девчонки - все разного размера, - а из передних сегментов вылупились папаша с мамашей, в профиль похожие на два соседних паззла. Там, где у мамаши было выпукло, у главы семейства наблюдалась впадина, и наоборот: где у него выступало, западало у неё. Я подумал, что с такой конституцией у них будет много детей в добавку к уже имеющимся.

Ещё на борт чинно прошествовали папские нунции, торговавшие непонятными буллами; мелкая разносчица, торговавшая известно чем - булками в целлофане, сырками и рабочими перчатками на любую руку. Последними влезли две пенсионерки - собирательницы дармовых даров природы (видно, смотались на Европу-Ю за лекарственной плесенью и теперь возвращались домой).

Мои ребята забились на задние сиденья звездолёта, подальше от остальных пассажиров. После месяца в подлёдных батискафах начинаешь пахнуть не очень, особенно, если последние носки-однодневки закончились трое суток назад.

"Ю-1", сыграв весёлое тро-ло-ло, стартовал с опозданием на четыре часа, но, вместо того, чтобы сразу уйти в гиперпрыжок, межпланетник завис над миром ювропников и сказал жестяным голосом, устаревшим уже полвека назад:

– Вы не поверите, какой счастливый случай! Вы только посмотрите в панорамные экраны, какое хитрое сплетение линий! И это, уважаемые, есть графика природных форм!

Мы невольно уставились в экраны внешнего обзора. По ледяной поверхности Европы-Ю расползалась сетка трещин, а больше ничего и быть не могло. Нет, ещё был виден космодром и рабочие базы вокруг него, но только потому, что на Европе-Ю хромируют всё, что можно, и арматура жилых модулей бликовала в свете гиганта Юпитера.