Чтение онлайн

Эти настроения очень устойчивы.

Шведские рабочие в день Первомая по-прежнему маршируют по улицам с красными знаменами, и в праздничных колоннах идут грузовики, на которых чинно сидят старики и старушки, ветераны рабочего движения. И сегодня шведские рабочие аккуратно платят членские взносы в профсоюз, а на выборах чаще всего голосуют за социал-демократов.

Но в первомайских колоннах и сегодня не увидишь плакатов с боевыми революционными лозунгами, как не было их и вчера. Многие рабочие до сих пор не стряхнули с себя беспечность и самодовольство, о которых говорил герой повести Чельгрена.

Пустеют улицы, растеклись потоки людей, возвращающихся с работы. Наступают сумерки. Неоновые огни бросают цветные блики на лица прохожих, вышедших на вечернюю прогулку.

Стокгольмцы любят одеваться по последней моде. Это не всегда красиво, но зато уж никто не скажет, что Стокгольм отстает от Парижа или Нью-Йорка в смысле покроя юбок или формы причесок.

Летом 1967 года на стокгольмских улицах я видел много босоногих девиц. Ноги босы, а ногти на ногах окрашены ярким лаком: мода! Ну, а парни, конечно, с кудрями, падающими на плечи, и уже не в джинсах, но в брюках, очень похожих на те, какие у нас носили вскоре после гражданской войны: в коленях узко, внизу широчайший клеш, подметающий улицу.

В 1968 году — опять перемена: в кино показывали нашумевший американский фильм из жизни бандитов-гангстеров, наводивших ужас на Чикаго в двадцатых годах нашего века, и часть молодежи стала одеваться в костюмы того времени. Другие предпочитали блузы, разрисованные огромными подсолнухами или ромашками. Третьи рядились в старомодные сюртуки.

Что касается стокгольмских девиц, то капризная мода заставила их два-три раза в день менять… волосы! То есть, конечно, не волосы — для этого пришлось бы снимать скальпы, — а парики. К рабочему костюму — парик с короткими волосами, к вечернему, — с длинными.

Прежде думали, как подобрать платье под цвет волос, теперь столь же просто подобрать волосы под цвет платья. Правда, за всеми этими переменами моды следит преимущественно молодежь.

Люди постарше одеваются строго, солидно, со вкусом. Кстати, среди взрослой публики за последнее время в большом ходу русские меховые шапки-ушанки. Хотя зима в Швеции, особенно на юге, мягкая, на улицах Стокгольма увидишь, пожалуй, не меньше шапок, чем в Новосибирске или Иркутске.

А теперь — о том, как стокгольмцы развлекаются.

Тут на первом месте, вероятно, телевидение, на втором — кино, на третьем — спорт, на четвертом — чтение развлекательных книжек, преимущественно детективов. Может быть, спорт и детективы следует поменять местами, по этому поводу мнения расходятся.

Рассказывают об одном шведе, который очень увлекался чтением книг о шпионах и убийцах, о зверских преступлениях и сверхпроницательных сыщиках. Однажды он пришел в лавку, где был постоянным покупателем, и стал перелистывать книжки.

— Вы, кажется, уже все перечитали, — сказал ему хозяин. — Вот, впрочем, возьмите эту: пятилетний ребенок сжигает свою мать и…

— Старо, старо!

— Или вот эту. Тут убийцей оказывается старый паралитик, прикованный к постели. Он…

— Я уже читал что-то подобное.

Хозяин мнется, оглядывается на дверь.

— Есть у меня еще одна книжка. Если вы не боитесь, что к концу чтения за вами придет полиция…

— Что?!

— Видите ли, в этой книжке убийцей в конце концов оказывается сам читатель…

Афиши некоторых шведских кинотеатров похожи на увеличенные обложки книжек о преступниках и сыщиках, книжные обложки похожи на уменьшенные афиши.

Как-то давно я пошел смотреть в Стокгольме американский фильм с довольно невинным названием: «Гангстер-полицейский».

Сеанс только что начался. На экране происходила драма, но не очень страшная. Двое — по-видимому, муж и жена — вернулись откуда-то домой и тут обнаружили, что у них нет ключа от квартиры.

Тщетно муж выворачивал все карманы: ключа не было. Сначала жена, подбоченясь, с презрением смотрела на растяпу мужа, потом принялась грозить ему кулаками и выкрикивать какие-то слова — наверное, шведские ругательства.

Но муж, поглубже засунув руку в карман, извлек узкую плитку шоколада. Он отломил кусочек, пожевал, протянул плитку жене. Та, гневно сверкая глазами, все же откусила от плитки, потом съела еще.

И тут произошло чудо. Злая фурия на глазах превращалась в кроткую овечку. Муж и жена, причмокивая, облизываясь, изображая на лице райское блаженство, ели шоколад. Они забыли все распри, они забыли о ключе и двери. А когда плитка была съедена, уста супругов слились в поцелуе, сладком, как шоколад.

Где же, однако, гангстер-полицейский? Чего он медлит? Сейчас самый подходящий момент нарушить эту семейную идиллию.

Но тут вместо гангстера на экране появилось лицо очаровательной девушки:

— Покупайте шоколад «Марабу»! Шоколад «Марабу» не имеет равных в мире! Покупайте также наши конфеты «Марабу»!

Зрителей минут десять перед сеансом пичкали рекламным фильмом кондитерской фирмы «Марабу»!

Года два назад, в один из приездов в Швецию, у меня выдался свободный вечер. А не пойти ли в кино?

Фильм был про ковбоев и индейцев, название его я не запомнил. Погас свет. На экране — толпа леди и джентльменов, собравшихся в роскошной гостиной. Они чинно беседовали, прихлебывая кофе. Вдруг дверь распахнулась, влетела рыжая девчонка — и прямиком к столу. Схватив огромную коробку шоколадных конфет, девчонка пыталась скрыться, но леди и джентльмены, позабыв обо всем на свете, бросились за ней в погоню.

— Покупайте шоколад «Марабу»! — услышал я сладчайший голос диктора. — Покупайте несравненные шоколадные конфеты «Марабу»!