Чтение онлайн

Давным-давно на дне озера находилось село Эзепой. Здесь жили жадные и негостеприимные люди. И вот спустился с неба бог и как простой странник стал проситься на ночлег. Отовсюду гнали его жители аула, и только на краю села в дымной сакле бедной вдовы он нашел и кров и пищу. Разгневанный бог решил уничтожить селение нечестивцев, забывших заветы отцов, забывших, что личность гостя — священна. Он затопил селение и пощадил лишь семью гостеприимной женщины. Она и ее дети поселились на новом месте, там, где сейчас высятся постройки аула Кезеной…

Так рассказывают горцы.

С западной стороны берега Кезеной-Ам скалисты. Белые пласты мергеля круто падают в зеленую гладь воды. Вдоль скал вырублена узкая лента дороги, по ней и проходит наш путь в Макажойскую котловину (бывшее общество Чаберлой, или Чарбели). Эта дорога до сих пор называется Царской. По ней в 1871 году проезжал Александр II — ему интересно было посмотреть на покоренный Кавказ…

В районе озера Кезеной-Ам еще в эпоху камня жили люди. В 1957 году у речки Харсум, питающей озеро, впервые были найдены кремневые обломки, оббитые рукой первобытного человека. Затем такие находки были сделаны у аулов Кезеной и Хой. Но главное, что привлекает внимание путника, это местные памятники архитектуры. Слова «великолепны, прекрасны, чудесны» не подходят к ним. Местным башням и надгробиям присуща своя суровая красота. Они не только величественны, но и неразрывно слиты с природой. Все местные произведения архитектуры прекрасно вписаны в горный пейзаж, срослись с ним, дополняют его.

Вот селение Кезеной. Сейчас здесь два-три жилых дома и целый комплекс опустевших построек — замок Алдам-Гези. Строения раскинулись что склону горы и забрались на огромную крутую, недоступную скалу. Плоская вершина ее укреплена со всех сторон крепкими стенами, а там, где стена проходит над расщелиной, под нее подведена опорная арка. Это цитадель. Сюда во время осады загоняли скот, собирались люди. На скале находилась и боевая башня. От цитадели уходит дорога в горы, здесь же находятся остатки кладбища и пересохший колодец. У подножия цитадели возвышается жилая башня (башня Дауда), а далее следуют руины мечети и других построек. Многие из них перекрыты веерообразным напуском камней (по типу дарбази).

Еще одно замковое укрепление имеется в селении Хой. Среди большого количества жилых башен возвышается боевая. Она не очень высока — всего 16 м. Хойская башня некогда была четырехэтажной. И что самое интересное, сверху эта башня увенчана остатками сплошного машикуля, опоясывающего ее со всех четырех сторон. Хойская башня богато украшена. Здесь и углубленный узор в виде ромбов и треугольников, Т-образные тамги и петроглифы.

Остатки аула-замка можно видеть и на восточной окраине селения Макажой. Одна из местных жилых башен была превращена в мечеть. Ее стены покрыты огромным количеством петроглифов. Последний раз мечеть ремонтировали в 1824–1825 годах; сделано это было какими-то Газиявом и Хусаином. Так гласила арабская надпись.

Укрепленный поселок Хархарой примостился у глубочайшей щели, по дну которой, пользуясь руслом реки Ансалта, можно пройти в Дагестан — в аул Аисалта, Ботлих — к андо-аварским народам Дагестана.

И всюду, куда ни ступит ваша нога, вы будете поражаться странными чертами местной архитектуры. На боевой башне селения Хой сплошные машикули; у мечетей михрабный выступ иногда высоко поднят над гладью стены; в подвальных помещениях аккуратно выложены арочные своды, иногда опорные колонны их образуют целые ряды.

Но стоит вам посетить соседнюю страну — Дагестан, пожить и осмотреть постройки чеченских соседей — аварцев, и все станет ясным. Только в результате общения с аварцами в районе озера Кезеной-Ам могли возникнуть памятники архитектуры, вобравшие в себя лучшие черты чеченского и аварского зодчества. Несомненно, чеченские приемы здесь преобладают.

Архитектурные памятники Чаберноя являются образцами большого строительного мастерства чеченского народа, они указывают на тесные дружеские связи местного населения с дагестанцами в средние века.

В селениях Кезеной и Хой и в других местных аулах (а их тут довольно много: Макажой, Буни, Джалкх, Хархарой, Орсой, Тундук, Хиндук и т. д.) можно видеть интересные памятники. Они напоминают склепы. Но это не склепы. Прежде всего, они малы, в них нет погребального помещения, так как воздвигнуты они над индивидуальными захоронениями, а в их ниши вделаны небольшие стелы с обычными эпитафиями — цитатами из Корана.

В Чаберлое склепов вообще нет, очевидно, их уничтожили. Местные жители, жившие рядом с горцами Дагестана, довольно рано приняли мусульманство. Но чеченцы, порывая связи с языческим прошлым, не могли отказаться от старых традиций и своим памятникам по-прежнему придавали формы склепов. Подобные надгробия встречаются еще у селений Харачой, Кулой, Ачало, а далее, к центру Чечни, их становится все меньше и меньше, ибо влияние мусульманства вдали от Дагестана слабело, и умерших еще долгое время хоронили до законам предков — в склепах, искусственных пещерах, скальных гротах.

Чаберлой — это своеобразный заповедник, богато насыщенный древни ни памятниками вайнахского изобразительного искусства — петроглифами. Их можно видеть на скалах замка Алдам-Гези, на стенах и арках башен в селениях Хой, Макажой, Хархарой и других. Они высечены на многих склеповидных памятниках [24] . Петроглифы никогда не повторяются, хотя по сюжетам они не так уж разнообразны. Их высекали с любовью, не спеша, помещали на видных местах, большей частью у дверей, окон, на угловых камнях. Рисунки петроглифов гармонируют с обликом зданий, разнообразят монотонность башенной кладки. Такие изображения делались после окончания всех строительных работ и позже, по мере жизни в башнях, в связи с разными событиями. Остановимся на некоторых изображениях. Среди петроглифов Чечено-Ингушетии довольно много рисунков, напоминающих знаки письменности. За пределами Чечено-Ингушетии они неизвестны. Однако считать их буквами или даже знаками слогового письма нельзя. В условиях гор, при отсутствии широких торговых связей, не было возможности для развития письменности. Хотя, несомненно, они имели определенный смысл. Возможно, некоторые из них выражали какую-то законченную мысль, то есть являлись пиктограммами. Многие из подобных рисунков могли быть тамгами — знаками родов.