Чтение онлайн

— Николай! — хочу крикнуть я, но не успеваю. Его рука прикрывает мне рот. Затем он помогает мне взобраться на нары и громко спрашивает:

— Кто вы? Тоже арестованный?

— Да… — растерянно отвечаю я. — Не понимаю… Николай не даёт мне сказать ни слова.

— Я тоже не понимаю, что это за порядки? — возмущается он. — Арестовывают ни в чём неповинных людей, избивают. Чёрт знает, что такое! Вас как зовут?

Начинаю догадываться, в чём дело.

— Имант Озолс…

— Имант Озолс… Озолс… — Николай как будто пытается вспомнить, не слышал ли он где-либо эту фамилию. — Нет, не знаю…

Он смолкает, а затем беззвучно шепчет мне в самое ухо:

— В камере микрофон. Они специально посадили нас вместе, чтобы подслушивать. Ты отрицал наше знакомство?

— Да, — также тиха шепчу в ответ.

— Хорошо. Спрашивали о шрифте?

— Да. Говорили, что ты сразу же признался во всём.

Николай еле слышно усмехается.

— После дождичка в четверг! Правда, им очень хотелось, чтобы я признался, и они здорово меня упрашивали. Даже сейчас трудно пошевелиться. Всё тело ноет от этих просьб.

Несколько минут лежим молча. Затем Николай громко говорит:

— Послушайте, Озолс, не толкайтесь. У меня всё кругом болит.

И шёпотом:

— Имант, сейчас, наверное, нас разлучат. Имей ввиду: нельзя быть пассивным. Ты ведь понимаешь, это — работа провокатора. Думай, наблюдай, цепляйся за каждое слово охранников, чтобы найти нить.

— Кажется, я нашёл…

— Не делай поспешных выводов. Главное, не полагайся на интуицию, а рассуждай логично. Я уже кое-что сообразил.

— Правда? Скажи!

— Нет, это не окончательное мнение. Может быть, я ошибаюсь и тебя запутаю. Думай Сам. Потом проверим, сошлось ли. Ну, Имант, теперь больше ничего не говори. Пытайся заснуть. Береги силы.

Мне не до сна. Очень болят ноги. Но душевная боль ещё сильнее. Нас выдала Ирма! Какой же двуличной должна она быть. Мне никогда даже в голову не приходило плохо подумать о ней.

За последнее время я виделся с Ирмой лишь раз, на квартире Эгона. Ирма связная между городской типографией и нашим райкомом.

В тот раз мы встретились втроём: Николай, Ирма и я. Это было всего лишь три дня назад. Как раз перед моей поездкой в Лиепаю.

Отчётливо помню все детали встречи. Когда я пришёл к Эгону, Николай и Ирма были уже там. Дверь отворил мне сам Эгон. Он приветливо улыбнулся.

— Вот хорошо, что ты пришёл, Имант! Тебя тут ждут уже двое: Николай и девушка, худенькая такая, голубоглазая. Она у меня впервые, не знаю, как её звать… Ну иди к ним, а мне нужно на кухню, обед доварить… Да, да, самому приходится. Такова она, холостяцкая жизнь.

Николай и Ирма сидели в спальне Эгона.

— Здравствуй, Владимир! Ой, как мы с тобой давно не виделись!

Мне тоже хотелось поболтать с ней, но дело — прежде всего. Мы с Николаем стали обсуждать подробности предстоящей поездки. Наконец, осталось договориться лишь об одном: как передать саквояж со шрифтом работникам подпольной типографии.

Тут Николаю захотелось пить. Он пошёл искать Эгона, а мы с Ирмой в это время придумали прекрасный план: условиться, в какой вагон и на какую полку поставить саквояж. Мне не надо будет передавать шрифт. На рижском вокзале его возьмут прямо из вагона.

Когда Николай вернулся, мы поделились с ним своей выдумкой. Он подумал и согласился. Мы договорились обо всём и разошлись…

А теперь я и Николай в лапах охранки. И выдала нас Ирма. У меня руки сжимаются в кулаки. Попадись она мне сейчас!

Но тут неожиданно приходит в голову простая мысль. Если нас выдала Ирма, почему охранка не забрала меня прямо на вокзале? Тогда и уличить меня было бы гораздо проще: рядом шрифт. Ведь Ирма точно знала, где поставлен саквояж, знала, что я в соседнем вагоне… Нет, Ирма не провокатор! Охранка никогда не упустила бы такой блестящей возможности.

Да, но ведь больше никто не был посвящён в тайну предстоящей поездки. Что за чертовщина!!

— Николай! — тихо шепчу я. — Пожалуй, я окончательно запутался. Но Николай не успевает мне ответить. Со скрежетом поворачивается ключ в двери камеры.

— Озолс! Выходите!

Нахожу в темноте горячую руку Николая и крепко пожимаю её. Прощай, друг! Что бы ни было впереди — нас не сломить!

И я снова в «приёмной» Шварцбаха под наблюдением молчаливого охранника. Через открытую форточку задувает ласковый ветерок. Весело светит солнышко. День. Не прошло ещё и суток, как я попал в охранку. А мне кажется, что я уже здесь долго, долго…

Шварцбаха нет. Наверное, он отсыпается дома после бессонной ночи. Вместо него остроносый юркий человек с припухлыми веками без ресниц и неприятным ощупывающим взглядом. Он молча кивает головой, и меня вводят в кабинет.

Окна затемнены. Зато комнату ярко освещает мощная электрическая лампа, направленная на письменный стол. На нем лежит большая книга.

— Садитесь за стол, — приказывает остроносый.

Усаживаюсь поудобнее в кожаном кресле. Что они ещё придумали? Всё равно не заставят меня говорить!

Охранник придвигает ко мне книгу. Это — фотоальбом.

— Увидите знакомое лицо, скажите. Мне дано распоряжение выпустить вас на волю, если вы опознаете кого-нибудь. Понимаете: две-три фамилии — и вы свободны, как птица. Об этом, конечно, никто не узнает.

Довольно примитивный приёмчик, рассчитанный на дураков и подлецов. Первое моё побуждение — отбросить альбом в сторону. Но почему бы не воспользоваться случаем и не посмотреть, кто у охранки на подозрении?

Открываю альбом. На большом листе шесть различных фотокарточек. Есть тут и паспортные и любительские. Даже одна семейная фотокарточка: за столом сидит пожилой человек с усталым лицом. Рядом женщина и двое детей.