Чтение онлайн

— Хорошо, я последую вашему совету, — согласилась Марина, аккуратно приподнимая ребенка вверх после кормления, отложив рожок в сторону. Анатоль протянул руку и погладил легкий светлый пушок на головке девочки, затем улыбнулся жене, встретившись с ней глазами над головой дочери, чувствуя, как его сердце охватывает волна нежности к ним обеим. Они обе настолько глубоко вошли в его жизнь, что он уже не мыслил себя без них. Анатоль понимал, что пойдет на все, что угодно, чтобы сохранить этот лад в собственной семье, чтобы удержать их любовь и расположение. На все, без малейшего преувеличения!

Постепенно в Завидово начали съезжаться приглашенные на праздничный вечер. Первыми прибыли гости из Петербурга, которые намеревались остаться здесь на несколько дней, пользуясь гостеприимством хозяев. Их размещали либо в основном доме, либо в спальнях гостевого флигеля. Анатоль только и успевал приветствовать многочисленных гостей, ведь вслед за теми, кто прибывал издалека, потянулись вереницей экипажей те, которые жили в Нижегородской губернии. Скоро прибудут те, кто жил и вовсе рядом и не собирался оставаться на ночлег, планируя отбыть сразу же после ужина. Он едва успел сменить свой немного запыленный дорожный фрак на парадный мундир и причесать волосы, так мало времени у него оставалось за всеми этими хлопотами к приезду этих, последних гостей.

Так как приглашенные на бал гости уже были в доме к назначенному часу, то постепенно парадная гостиная стала наполняться мундирами, парадными фраками, дамскими платьями разнообразных расцветок. Смех и легкий говор наполнили комнату, шуршали юбки, взлетали вверх веера, звенели бокалы, подчас даже заглушая музыку, доносившуюся из распахнутых дверей в бальную залу, украшенную чудесной росписью, зеркалами и позолотой.

Анатоль обожал эти звуки светского раута, он наслаждался ими сейчас, едва различимыми в хозяйской половине, но все же слышными сквозь распахнутые настежь окна из-за летней духоты. Он быстро натянул пару таких белоснежных перчаток, что сами облака не могли бы соперничать с ними в белизне и, напомнив Федору о нескольких парах запасных (они должны быть всегда наготове), толкнул дверь в половину своей жены.

Она стояла в спальне перед зеркалом. Его богиня, властительница его души… Ее волосы были уложены в высокую прическу, открывая взору длинную статную шею, лишь по бокам были выпущены несколько локонов, закрывая ее уши, в которых поблескивал жемчуг маленьких серег. Тонкий, будто девичий, стан облегал небесно-голубой шелк платья, широкий вырез которого обнажал плечи и часть груди. Судя по тому, как Марина хмурила лоб, она была недовольна своим отражением в зеркале, что, по мнению Анатоля, было вовсе необоснованно.

— Вы так красивы, — проговорил он, невольно переходя на «Вы», не смея использовать в этот момент интимное «Ты», и она вздрогнула испуганно, не ожидая увидеть позади себя чужое отражение. — Вы так красивы…

Он подошел к ней сзади и немного привлек к себе, окидывая взором ее отражение, нежно поглаживая обнаженные плечи.

— Ma d'elicieuse! [246] — Анатоль легко коснулся губами левого плеча Марины, та же покраснела, оглядывая себя в который раз в зеркале. Ей казалось, что узкая полоска кружева по вороту платья ничуть не прикрывает грудь, что платье вообще чересчур открыто, о чем она и сообщила супругу.

— Да еще и прическа не совсем по нраву, — призналась она. — Я хотела побольше буклей вверху, а получилось вот что. Может быть, плерез добавить?

— Забудь про вырез — сейчас так носят, — ответил Анатоль, отводя ее руки от тонкого белого кружева, которое она расправляла то так, то эдак в попытке прикрыть себя. — А что касается прически…

Он отошел от нее к комоду, на который он при входе в комнату положил несколько футляров. Взял в руки один из них, обитый алым бархатом, и подошел ближе.

— Я сказал, чтобы тебе сделали такой куфур [247] , потому что у меня кое-что есть для тебя, — он открыл футляр, и Марина заметила в гнезде из черного бархата изумительной красоты диадему из жемчуга с небольшими вкраплениями бриллиантов.

— Фамильная диадема Ворониных, — проговорил Анатоль с улыбкой, польщенный ее восхищенной реакцией. — Теперь она твоя, моя милая графиня.

Он легко достал диадему из футляра и надел ее на голову жены, аккуратно, чтобы не испортить прическу. Она превосходно села на Марину, словно и была сделана для того, чтобы украшать ее сегодня.

— Надо будет сказать Дуняше, чтобы закрепила получше, — неловко улыбнулась Марина в ответ на взгляд мужа. Диадема была тяжела, Марина сразу же ощутила это. Эта тяжесть заставляла ее высоко держать голову, и теперь она могла понять, почему у высокотитулованных дам света такая превосходная осанка — по-иному и быть не может.

— У меня еще есть кое-что, — Анатоль снова подошел к ней с небольшими футлярами. — Здесь, — он приподнял длинный синий футляр. — Подарок для тебя от Императорской семьи.

Он протянул футляр Марине, и та, открыв его, восхищенно ахнула. В нем лежал веер из белых страусовых перьев. Костяная ручка веера была украшена золотым вензелем — корона с девятью украшенными маленькими бриллиантами шишечками. Символ графского титула Марины.

— О Боже, какая красота! — не смогла удержаться от реплики Марина, когда она раскрыла этот роскошный веер и несколько раз легко взмахнула им.

— Отлично подойдет к твоему бальному платью, — заметил Анатоль и протянул ей другой футляр, поменьше размерами. В нем Марина обнаружила бриллиантовую брошь в форме переплетенных меж собой букв М и В. Холодный блеск камней буквально ослеплял при свете свечей.

Марина Воронина. Словно знак, показывающий всем, кому она принадлежит.

— Тебе не нравится? — обеспокоенно спросил Анатоль, заметив маленькую морщинку, пересекшую лоб Марины.

— Нет, отчего же, брошь прекрасна. Благодарю вас, — ответила ему Марина. Ее муж взял из футляра брошь и приколол ее на корсаж Марининого платья туда, где начинался буф рукава.

— Это ты прекрасна, а не она. Это так, дополнение, — улыбнулся ей Анатоль и, взяв ее лицо в ладони, поцеловал сначала в лоб, затем нежно коснулся губами ее губ. — Поспешим же, il n'est que temps [248] .